Чтение онлайн

— И все же ты не слышала об этом случае. Как же так, Каз? Об этом писали в местных газетах, он даже в теленовости попал, а Корнуолл все же не Нью-Йорк.

Я допиваю чай, наблюдая за громадной серебристой чайкой, которая высматривает чипсы. На Фалмут и Роадс ложатся оранжево-оловянные сумерки.

— Да очень просто, Кайл. В прошлом ноябре я читала лекции в Австралии. Два семестра. Так что, наверное, все пропустила. Это как ты едешь в отпуск, и тут умирает какая-нибудь знаменитость, а ты узнаешь об этом шесть лет спустя… Ладно. А какое отношение тот случай имеет ко мне? Мне бы клиентов найти.

— Я поэтому и звоню. Хочешь подработать? Новые клиенты.

Так, выключаем режим отчуждения, я несправедлива к Кайлу, он хочет помочь.

— Хорошо. Извини, пожалуйста, продолжай.

— Это дети, дети Тьяков, — говорит Кайл уже мягче. — Им нужна помощь. А тебе всегда хорошо давалось общение с мелкими. Служба психического здоровья для детей и подростков. Малолетние преступники. С детьми ты работаешь гениально.

— Спасибо.

Я отгоняю очевидную мысль, что работу с одним, тем самым, ребенком я провалила.

— Ты же знаешь, что можешь вернуться на старую работу хоть завтра?

— Я не хочу возвращаться. Пожалуйста, не будем об этом больше!

— Ладно, ладно…

— Так зачем ты позвонил? Если там смертельный случай и преступник, то почему мне не звонит старший инспектор Эллис или еще кто-нибудь?

— Да им влом потому что. Никому не интересно, они сразу забили на этот случай…

Кайл молчит, видимо что-то обдумывая, после паузы продолжает:

— Ладно, вот тебе предыстория. Суть в том, что полицейские ничего не нашли. Насколько мы поняли, мотива для убийства ни у кого не было. Ни у кого не было причин убивать Натали. Это не самоубийство. Но и на несчастный случай не похоже, поскольку Натали Тьяк хорошо знала бухту. Там небезопасно, но она все время там гуляла. Местные красоты, водопад на берегу, всякое такое.

Я задумчиво смотрю в окно. Стекло усеяно первыми брызгами дождя.

— Задача со звездочкой. Но я не следователь, и меня она не касается. Больше не касается.

— Но ты осталась все тем же мозговитым психологом, которого я встретил в Бристоле, верно? С талантом к разгадыванию загадок? Голову даю на отсечение, что тебя все еще притягивают странные, необычные особенности характера, особенно у детей. В Бедламе [23] ты обожала такие случаи. Просто обожала.

Не отрицаю, такие случаи продолжают притягивать меня. Одно из моих последних увлечений — расторможенное расстройство привязанности: дети, которые не умеют взаимодействовать со взрослыми. Они слишком дружелюбны с чужими, слишком общительны, эта избыточная привязчивость ставит их в уязвимое положение. Я несколько недель слушала аудиокниги на эту тему, накручивая километры по корнуолльскому побережью, хотя жутковатого уединенного участка между Лендс-Эндом и Пензансом избегала. Ехать туда скучно — слишком далеко.

— Ладно, я в деле. Давай подробности. Молодая женщина упала со скалы. Продолжай.

— Как я и сказал, у нее остались дети. Двое. Я разговаривал с ними во время первичного расследования, в клинической больнице в Трелиске [24] . У меня чуть сердце не разорвалось. Когда — если — ты этих детей увидишь, то сама все поймешь.

— Расскажи о них.

Кайл, почуяв мой интерес, начинает частить:

— Соломон и Грейс. Все еще живут в этой диковатой сельской усадьбе с отцом, того зовут Малколм. В лесной глуши, у моря. Мальчику исполнилось семь, девочке лет девять-десять. Он разговорчивый, она замкнутая.

— Дальше.

— Семья довольно богатая — старые деньги, рудники, голубая кровь. Отцу позарез нужна психологическая помощь, вмешательство третьего лица, и за эту помощь он готов платить.

— И в чем конкретно должно выражаться это вмешатель ство?

— В том-то и дело, Каз. Дети начали вести себя… странно.

— Ничего удивительного, они наверняка не отгоревали. У них мать умерла, а они еще маленькие.

— Верно, но тут… как бы выразиться… дело не в горе. Дети, с их слов, знают, что случилось с их мамой.

Я смотрю в кружку. Жалко, что чая осталось на донышке. А может, сейчас пригодилась бы кружка с чем-нибудь вкусным и слегка туманящим голову — под стать завлекательной головоломке.

— Это всё?

— Не совсем. Но и сказанного, согласись, достаточно. Там самая настоящая тайна. Откуда несчастные дети знают, что произошло? На скалах никого не было, дети мирно спали. Откуда им знать хоть что-нибудь? И все же они, кажется, кое-что знают. Все, кто с ними говорил, в этом убеждены.

— Я правильно понимаю, что детей опрашивали?

— Естественно. Но они ничего больше не скажут. Как воды в рот набрали. Вот почему они всех пугают — и в школе, и вообще везде. Они, по их словам, знают, что с мамой произошло нечто плохое, но что именно — не говорят. Странно, да? Каз, тут нужен хороший психолог. Психолог, который умеет разгадывать загадки и который понимает, как устроены дети. Тут нужна ты.

Поболтав еще немного, мы заканчиваем разговор на дружеской ноте. Напоследок Кайл дает мне номер, а я обещаю подумать.

С кружкой свежезаваренного чая я медленно брожу по тихой квартире, обдумывая услышанное. Отправляю сообщение своей давней подруге Дайне — веселой и умной любительнице пофлиртовать, с социальной точки зрения она моя полная противоположность. Дайна тут же отвечает: “Да, смутно припоминаю тот случай. Почему бы тебе им не заняться? Может, он тебя увлечет?” И эмодзи — оттопыренный большой палец.

Ответ меня воодушевляет, но Дайна всегда меня воодушевляет, она во всем видит один только позитив, и все же я не спешу с решением. Детское горе — для меня это слишком личное, но загадка захватила меня. К тому же нужны деньги.

Еще один круг по квартире, еще раз спросить себя, какие у меня варианты.

Эль Хмуррито с довольным видом спит у большого окна. Тут ничего нового. А вот Отто внезапно заиграл новыми красками. Нечто зеленоватое. Оттенка коктейля “Сбирулино”, который пила Ромилли. Но что еще важнее, этот зеленый похож на зеленый свет светофора. Движение разрешено.

Серебристая морось сыплется на божий мир. Изнывая от нетерпения, я тащусь за фермерским грузовиком, с которого летят клочья сена. Предполагается, что это главная дорога между Фалмутом и Хелстоном [25] , и все же ее в любой момент может перекрыть — как, например, сейчас — какой-нибудь необъятный трактор. Или трейлер, который мотает туда-сюда, пока заблудившиеся туристы разглядывают старые шахтерские дома.