Чтение онлайн

– "Прекрасно. Я согласен на такие условия. Мне интересно, что ты мне скажешь, но я... оставлю за собой право - делать любые выводы и думать своей головой".

Мой дед обернулся к матушке и с интересом спросил:

– "Этому мальчику только тринадцать?! Из молодых, да - ранний. Интересно пощупать - чем он тут у тебя дышит".

А матушка многообещающе ухмыльнулась и предупредила:

– "Я думаю, что вы оба еще удивите друг друга. С ним - забавно. Он у меня уже на все имеет свою точку зрения и однажды - послал меня к черту.

У него есть невеста, о которой я тебе написала, но он - упрям, как все фон Шеллинги. Ведь ты женился на моей матери тоже против воли всей нашей семьи - не так ли?"

Дед внимательно, но с некоторым осуждением во взоре, окинул меня с головы до ног, а затем подмигнул моей матушке:

– "Разберемся. Впрочем, я о том ни разу не пожалел. А ты?"

Матушка задумчиво улыбнулась, и вдруг отчужденно и как-то холодно прошептала:

– "Конечно, нет. Только вот ждала я тебя слишком долго... Лучше бы ты вернулся пораньше!"

Где-то через неделю - мы с дедом катались в окрестностях Озолей и он показывал мне всякие штуки. Как обертывать копыта лошадей лопухами, или вести ее под уздцы так, чтобы она не заржала и не захрапела. Или наоборот, как заставить кобылу тихонько подать голос, чтобы ей ответил жеребец неприятеля. Все это не составляет никакого труда - если знать, как сие делается. Но для меня это была настоящая "Терра Инкогнита" и я слушал дедов урок, затаив дыхание.

Был жаркий полдень и дед устал мотаться со мной по лесам, да болотам и мы присели с ним отдохнуть и немножко перекусить. Мы разломили с ним краюху хлеба и кусок сыра, а запивали - темным пивом из одной фляжки. Только в тот день я впервые заметил насколько он старый, - капельки испарины выступили на его висках и под усами на верхней губе, а руки еле заметно дрожали, передавая мне флягу с пивом. Я спросил его:

– "Сие не опасно?"

– "Что именно?"

– "Твоя болезнь. У тебя язва?"

Дед внимательно окинул меня взглядом и тихо спросил:

– "С чего ты взял?"

– "Матушку частенько мучит изжога. Она говорит, что в нашей семье много умерло язвой. У тебя все симптомы. Почему не лечишься?"

Дед обнял меня и, похлопывая по плечу, отвечал:

– "Когда-нибудь... Когда-нибудь ты тоже плюнешь на всех докторов и захочешь пожить последние дни без лекарств и рецептов...

Ты прав, - это опасно. Это смертельно опасно и врачи прочат мне не более полугода. Поэтому мне и разрешили проститься. С дочкой и внуками. По долгу службы я не могу покинуть Америки.

Но я - не боюсь. У меня нет страха перед падением занавеса. Я всего лишь - смою с лица грим и...

Возможно, я встречу там единственную женщину, которую любил всем сердцем. И мы - заживем вместе долго и счастливо. Арлекин соскучился по Коломбине и просит отставки... Finita la commedia".

Что-то было в его голосе странное. Непривычное, волнующее сердце. Я невольно сделал к нему движение и спросил:

– "Ты не жалеешь... Ты не скучаешь по Родине? По Германии?"

– "Не знаю. Возможно я - слишком голландец, или чех, или - бродячий цыган для того. У меня была жена. Германия убила ее...

Нет, я не жалею ни о чем. Барон фон Шеллинг умер задолго до того, как в Америке объявился негоциант и комедиант Саттер. У Саттера ныне в Бостоне жена и две очаровательных дочки. Приемных.

Одна на выданье, другая - уже на сносях... Замужем за сенатором! Я американец Саттер, а бедный барон - Иоганн фон Шеллинг умер от горя по своей молодой жене. Я уж и забыл про него".

Я долго смотрел на моего родного деда и все пытался представить мою бабушку, - я видел только ее крохотную и не очень хорошую миниатюру в матушкином медальоне. И вот только этим жарким днем мне вдруг пригрезилось, что я - наконец-то хоть немножечко ее увидал. В глазах моего деда. Я сел к нему поближе и...

Тут дед резко выпрямился, подтянулся и будто захлопнул створки невидимой раковины со словами:

– "Отставить слезы и сопли! Сейчас у нас будет сеанс практической магии. Исполняю самые сокровенные желания посетителей - только в нашем цирке. Единственная гастроль - единственное желание. Загадывай желание и я исполняю его".

– "Идет. Можно начать?"

– "Валяй".

– "Сделай так, чтобы я смог жениться на Яльке. Чтоб мы любили друг друга долго и счастливо и... И только смерть разлучила бы нас".

Дед прищелкнул пальцами, сделал в воздухе пару пассов, а потом вдруг застыл на половине жеста:

– "Погоди, я-то женю тебя на литвинке и влюблю вас друг в друга, - но как же обычаи? Ты - лютеранин, она - католичка, твоя мать - яростная иудейка, что скажут церкви? Ты понимаешь сколько законов вам придется преступить в один миг? Да и кто осмелится вас венчать? По какому закону?"

Я от души рассмеялся:

– "О католиках - не беспокойся, мы их повывели. Я - глава латвийской лютеранской церкви, - как прикажу - так и будет. А что до евреев... Не думай об этом. Матушка скажет -- они подпрыгнут!"

Дед внимательно взглянул на меня, затем опять завертел в воздухе пальцами и... снова остановился:

– "Еще одна закавыка. Ялька-то - деревенская! А ты - горожанин. Сможешь ли ты прожить с ней в твоих деревенских Озолях? Сможет ли она выжить в Риге, или, предположим, - Санкт-Петербурге?"

Я растерялся. Я никогда не задавал себе этого вопроса. В глубине моего сердца невольно шевельнулось воспоминание, - Ялька скучает в нашем рижском доме, когда я привожу ее туда в гости к родителям. А я сам порой выхожу из себя от сознания того, что я наблюдаю в Озолях, как трава растет, а в Риге премьера "Много шума из ничего" и все мои сверстники, - конечно же - там. Но Ялька плачет и не хочет в Ригу. Да и что ей делать в обществе хорошеньких баронесс и юных банкиров?

Господи, но о чем это я? Какие пустяки лезут в мою голову?!

– "Это все - ерунда. Ей когда-нибудь понравится город. Да и мне неплохо в Озолях. Но погоди, - ты обещал исполнить мое желание, а не - отговорить от него..."

– "Да я уже почти исполнил его! Только ответь мне на последний вопрос, - кто отец твоей Яльки? Думал ли ты о том, что, возможно, именно ее отец выжег твои Озоли?! Понимаешь ли ты, что кровь пролита между тобой и любой католичкой?!

Доходит ли до тебя, что об этом никогда не забыть твоим людям?! Они придут на твою свадьбу и будут думать, что их госпожа - дочь человека, который проливал кровь их отцов и дедов?!"