Чтение онлайн

Марк хмурился. Найти хранительницу Никту оказалось не так просто.

Оставалась надежда на помощь местных следопытов. Один из них даже пообещал Марку познакомить его за соответствующую плату с кем-то из Лесного Воинства. О своих целях Марк, разумеется, умолчал, напустив вид любознательного краеведа, мечтающего создать летопись о своей жизни в лагере наёмников.

«Никта, Никта, где же тебя искать? Почувствовала ли ты мой приход, знаешь ли, что я ищу тебя? Всевышний, прошу тебя, дай ей знать обо мне!»

Ранним утром отряд сотника Феста был поднят по команде тревоги. Вдоль величественного леса плыл туман, было мокро и сыро, моросил мелкий дождь. Наёмников вели в первый бой — все это поняли сразу, едва воинам приказали взять щиты, надеть шлемы, кожаные нагрудники и лёгкие кольчуги. Тяжёлых доспехов никому не полагалось — в лесу нужны быстрота и манёвренность. Да и по слухам, в войне против быстроногих солимов тяжёлые доспехи часто становились лишней обузой.

Марк надел круглый кожаный шлем, способный защитить разве что от скользящего удара не слишком острого клинка, и получил небольшой треугольный щит из дерева. Копейщикам выдавали большие прямоугольные щиты — эти воины предназначались для строевого боя и прикрытия остальных бойцов от метательного оружия нелюдей.

Почти все молчали, слышался только приглушённый шёпот. Разговаривать наёмникам запретили сразу, как только отряд выдвинулся из лагеря. Двести пятьдесят воинов-наёмников в тёмно-зелёных плащах под знаменем Дубового Листа вошли под покров титановых деревьев Спящей сельвы.

— Что там слышно? — шёпотом спросил Марк Сурка.

— Фест говорит, наши следопыты ночью вернулись: солимы логово строят. Всего в получасе от нашего лагеря. Никак какую-то пакость готовят.

— И Фест решил нанести удар первым?

— Решился старик. Что бы там ни сооружали нелюди, нам это не к добру. Пресечь нужно гадов, чем раньше, тем лучше. Так-то?

— Не так, — хмуро ответил Марк, щурясь от попадавших в глаза дождевых капель, сорванных ветром с деревьев. — Надо сперва толком узнать, что за логово и для каких целей…

— Э-э-э, скажешь тоже! Когда нелюди логово построят и начнут хозяйничать у нас под носом, поздно будет.

— А ну молчать, болтуны! — пришикнул сзади десятник.

Отряд медленно пробирался через лес, огибая толстенные стволы титановых деревьев. Тут ещё сильнее, чем вне леса чувствовалась нависающая мощь сельвы. Обширные пространства между лесными исполинами занимали вьющиеся лозы, плющи, а там, где было больше просветов — огромные папоротники в два-три человеческих роста. Земля была покрыта мелкой травой и мхом, влажная, но не такая мокрая, как почва за пределами леса, пропитанная беспрерывными дождями ранней зимы.

Здесь же, под огромнейшим зелёным куполом лиственных крон, совершенно не было дождя. Вся влага задерживалась наверху, медленно стекая тонкими струйками то тут, то там. Между лозами и папоротниками ползла лёгкая дымка утреннего тумана, создавая впереди отряда затуманенный зелёный полумрак.

Лес недобро встречал чужаков. Спящая сельва нависала, давя на голову и плечи, как непосильная ноша.

Постепенно не стало слышно даже шёпота. Слышалась лишь тяжёлая поступь и бряцанье оружия. Порою в стороне раздавался негромкий шум, и воины замирали по одному взмаху руки старого Феста. Однако то был мелкий или крупный лесной зверь, который, почуяв людей, шарахался и в испуге пускался наутёк. Временами поднимался ветер, наполняя лес протяжным скрипом тяжёлых ветвей, и снова стихал. Туман, окутавший поначалу лес, успел поредеть, однако призрачная дымка, тянувшаяся через заросли, по-прежнему внушала тревогу. Для засады она была идеальным прикрытием.

— Взять бы парочку этих зеленоротых, да порасспросить, что они тут затеяли, — начал Сурок, очевидно, не в состоянии идти молча.

— И что из этого выйдет? — шепнул Марк. — Ты хоть раз слышал, чтобы даймонов в плен брали? Кому это надо? Говорить с ними без толку, ни они твоего мышления не понимают, ни ты их. А держать их в плену опасно. Пленный даймон опаснее вольного даймона.

— Так на то они и даймоны. А эти нелюди — не то-то и оно. Что-то в них иное есть, не даймонское. И мыслить, говорят, умеют, и язык у них свой есть, и боль чувствуют…

— Тише!

Фест подал знак. На сей раз тревога была не ложной.

— Идут, идут… — понеслось по рядам.

— Опередили, гады зелёные, — прошипел Сурок, поднимая руки к рукоятям своих топоров за спиной.

— Стройся! Копейщики по флангам, мечники — в центр, лучники — назад, — отдавали приглушённые команды десятники, хотя какой смысл шептаться, если враг их уже обнаружил.

Сжав меч, прижав к груди треугольный щит, Марк выглянул из-за спин копейщиков, пытаясь что-то разглядеть в призрачной дымке. Он по-прежнему не уставал повторять себе, что это не его война, но биться он будет изо всех сил, защищая себя и прикрывая соратников. Он многое повидал, и хотя в своём владении мечом ему было далеко до настоящего мастера, враги ему попадались очень опасные.

Однако привыкнуть к опасности он не смог. И сейчас тревога охватывала его знакомой холодной петлёй. От мысли получить стрелу или дротик в шею становилось жутко. Умирать не хотел никто, а то, что приближалось из туманных зарослей, несло только смерть.

Враги рядом! Они не издают ни единого звука, но их присутствие чувствовали уже не только чуткие следопыты. Притихли все разговоры. Слышалось тяжёлое дыхание, сопение, да кое-где стук зубов. Кто-то нашёптывал молитву.

«Воинственное племя… жуткие изуверы и убийцы… коварные, стремительные, неуязвимые…» — стремительно выныривали из памяти страшные обрывки рассказов, обретающие сейчас совсем иной смысл, чем во время разговоров у костра. Марк начинал чувствовать, как вместе со страхом в душе зарождается и ненависть к безжалостным врагам.

— Лучники! — громко скомандовал Фест.

Четыре десятка стрелков в хвосте сплочённого отряда вскинули луки. Их глаза настороженно глядели на окружающие людей папоротники, но стрелять было не в кого. Фест с одним из следопытов стоял во главе отряда, готовый указать рукой туда, где появится хоть малейший намёк на присутствие противника. Но враг не давал даже намёка.

«Спокойно, ещё ничего не произошло, солимы не дураки, чтобы нападать на такой крупный отряд», — рассуждал Марк, однако ноги его начали предательски дрожать. Он заметил, что соседние мечники нервно топчутся на месте, иные поглядывают назад, как бы присматривая путь к бегству. Наёмники не отличались особой стойкостью и выучкой, а их враг был достоин лучших рыцарей Морфелона.

— Отходить надо… перебьют же, — плаксиво протянул своему десятнику какой-то щупленький мужичонка, невесть как попавший в ряды наёмников.

…И в этот момент зашелестели копья. Не засвистели, а именно зашелестели подобно листьям, обдуваемым лёгким, но протяжным порывом ветра. Обвитые лозами копья летели навстречу войску. Враги не обходили отряд с флангов, не пытались окружить, хотя у них, конечно же, была такая возможность. Они ударили в лоб, словно водимые рыцарским благородством.

От этого «благородства» Марку стало по-настоящему жутко.

Первые копья ударились о выставленные над головой щиты центра. Мечники прикрылись, как смогли, но не все: послышались первые вопли раненых и предсмертные стоны.

— А-а-а, братцы, спасай! Сюда, сюда! Вытащите это из меня! На помощь! Прикройте, прикройте же… — мгновенно наполнили крики лесную чащу.

— Туда! — заорал Фест, указывая рукой вперёд. Стрелы засвистели, уносясь в белую дымку, но никто не мог поручиться, что хоть одна из них попала в цель.

Обвитые лозами копья продолжали лететь. Первыми жертвами пали лучники: их лёгкие доспехи не смогли даже ослабить удар. Копья вонзались в грудь, в горло, в лицо, лучники оседали и падали с глухими хрипами или громкими воплями.