Чтение онлайн

— Нет, ты слыхал, Подорлик, какое отребье мы защищать должны?! Да пусть их укореняют эти нелюди, от королевства не убудет!

— Ты чего, дед? Или Лесные Ковыли не твой дом? Или девчонки эти не из твоего селения?

— Из моего, из моего, ребятки. Потому-то я и отбежал подальше, чтобы никто из соседей не видел, что я за вами иду. Доносчиков у нас и впрямь хватает. Но они-то думают, что вы по старому тракту пошли, и об этом нелюдям доложат, а вы тем временем со мной по тропам пройдёте. Так сколько дашь, десятник?

Марк секунду сохранял на лице мрачное безмолвие.

«Вот как всё обернулось, миротворец. Теперь не откупишься дешёвыми отговорками вроде „Я не успел“, „Я сделал всё, что мог“. Если старик и впрямь поможет догнать нелюдей — схватки не избежать. Ты уже знаешь, кто такие солимы и как они воюют. Готов ли ты рискнуть жизнью и вверенными тебе людьми ради незнакомых сельвеек? Или разумней будет послать этого алчного старикашку подальше и добросовестно пройтись с отрядом до Раздорожной Таверны… и, конечно же, никого не догнав, печально вздохнуть и пойти обратно…»

— А сколько положено? — не меняясь в лице, спросил Марк.

— Вообще-то, раньше проводники по десять монет за день пути брали, но то в мирное время, а нынче — вдвое дороже. Да ещё за риск, да за знания о нелюдях накинуть надобно…

— Короче, сколько?

— Тридцать монет, если всё вместе подсчитать. И деньги наперёд, иначе не пойду.

Цена была явно завышена, но Марк торговаться не стал. Молча снял с пояса мешочек, в котором носил получку, быстро отсчитал монеты и протянул хитрому старику.

— Да ты что, и впрямь этому пню гнилому свои кровные отвесишь? — вознегодовал Сурок. — Да я ему сейчас так рыло обработаю, что он не за день, за час доведёт!

— Это мы прибережём на крайний случай, — ответил Марк. — Но только так, дед: идём прямо сейчас!

— Уже-уже! — заверил тот, пряча деньги в сапог. — Вот только сбегаю, вещички возьму, без которых никак нельзя. Да и денежки надобно внучатам оставить, вдруг не вернёмся. Я мигом.

Дедок стремглав помчался назад в посёлок.

— Как же, не вернёшься ты, слизняк облезлый, — не мог успокоиться Сурок, — разве только я помогу. Слышь, Подорлик, так он же нас прямо в ловушку к нелюдям и заведёт!

— Не заведёт, — подал голос лохматый парень из Лесных Ковылей. — Он часто ваших за деньги водит. Следопытам тропы показывает. Небось уже сундучок с серебром сколотил на этом деле.

— Я ему сколочу, — прошипел Сурок и обернулся к одному из своих арбалетчиков. — Если чего такого выкинет — завали его без оклика.

Марк молчал. Всё происходило слишком быстро и как-то расплывчато, туманно, как во сне.

«Отныне ты связан, миротворец. И никакой силе не разорвать взятое тобою обязательство».

Старик вернулся быстро: на нём был маскировочной плащ из листьев, в руках посох, за спиной короткая пика и вещевой мешок.

— Лесоводом меня кличут, — сообщил он.

— Уж лучше бы Гнилым Пнём назвали, — пробормотал Сурок. — В котором всякие клещи и ядовитые гады живут.

Отряд вошёл под громадный купол титановых деревьев Спящей сельвы, мгновенно затерявшись среди могучих папоротников и лоз, подобных лианам. Здесь не было ни холодно, ни сыро, скорее даже тепло.

Лесовод шёл впереди. Марк шагал следом большими быстрыми шагами, стараясь не думать о бездумности своего решения. Он не понимал той силы, что бросила в погоню, но чувствовал, что если бы он поступил иначе, то потом не нашёл бы себе покоя. Конечно, десятник наёмничьего отряда по имени Подорлик был обязан сначала доложить обо всём Фесту, а тот и решать, что делать… Подорлик, но не Маркос-северянин, который, мучаясь от своих страхов и бессилия, в своё время отправился спасать Флою и Никту в Лунный лес…

«Я миротворец, это мой долг… — тут Марк осёкся. — Нет, не долг. Долг — это прикрытие собственной слабости, нежелание думать и принимать решения. Надо слушаться велений собственного сердца, своей совести, своего характера. Жить своей жизнью, а не навязанной кем-то со стороны».

— Там впереди ферма укоренённая, — доложил Лесовод, указывая прямо по тропе. — Два дня как укоренили. Обходить будем?

— Обходить? Зачем? — нахмурился Марк.

— А чтобы на укоренённых не смотреть.

— Они что, страшные такие? — кисло бросил Сурок.

Старик понимающе закивал.

— А, новенькие, ещё укоренённых не видели. Тогда идёмте, поглазеете.

Ферма показалась через час ходьбы на небольшой просеке, где было чуть больше просвета, чем в остальном лесу, хотя кроны лесных великанов и тут закрывали небо. Судя по количеству изб, ферма состояла где-то из трёх-четырёх семей. Разводили здесь лесных косуль: у входа на ферму валялись рассыпанные косульи рожки, будто кто-то в спешке пытался унести дырявый мешок с этим скарбом.

Перейдя ручей, отделявший ферму от леса, Марк содрогнулся. Остальные наёмники испуганно задышали. Кто-то помянул Спасителя, кто-то опустил взгляд, стараясь смотреть не дальше носков своих сапог.

Отовсюду веяло смертью. Людей здесь не просто убили — их искоренили, уничтожив всякую память о их проживании на этом месте. Везде, и в стойлах, и в избах, и просто на дороге тянулись вверх тонкие ростки стеблей с шипами и нераспустившимися цветками. Стебли росли сквозь крыши, окна, повозки, мешки, сено, посуду — через всё, что было создано человеческой рукой… и через самих людей. Посреди тропы лежал, раскинув руки, молодой крепкий мужчина: стебли выходили у него изо рта, носа и глаз. У избы, уткнувшись лицом в землю, лежала женщина, а из её спины произрастал, шевеля зелёными ростками, целый куст. Проращенные насквозь трупы свисали из окон, лежали в дверях, в сенях, худощавый старик висел, подвешенный за ноги на лиственных лианах, свисающих с дерева. В стойлах лежали груды мёртвых косуль — враги не пощадили и животных, к которым приложилась рука человека. И ростки, непонятно по какому волшебству взошедшие за два дня, продолжали расти!

Наёмники молчали. Кто отводил взгляд, кто шептал молитву, кого-то бурно вырвало. Все старались как можно меньше смотреть по сторонам. Сурок шёл с искажённым от ярости лицом, но за этой яростью тоже скрывался шок. Марк же, непонятно почему, шагал спокойно, переступал через трупы и осматривал всё со внимательностью следопыта.

Люди не ждали этой бойни. Всё произошло мгновенно, во всяком случае, оружие было в руках у немногих. Спастись, наверное, не удалось никому. Непонятно, обладают ли солимы магией, которая порождает эти быстрорастущие стебли-щупальца или это дело рук лесных чародеев. Пройдёт немного времени, и тела убитых жителей фермы полностью зарастут свежей порослью. Затем рассыплются источенные ростками избы и стойла. И месяца через два, или даже раньше, не останется ничего, что напоминало бы о прежней ферме.