Чтение онлайн

Они буквально целую вечность шли молча, как вдруг впереди раздался крик дознавателя:

— Стойте! Смотрите!

Их факелы осветили поляну, скрытую за глухой завесой деревьев. Трава местами была притоптана, буквально выжжена, а посреди лежал огромный плоский камень. Вокруг валялись огарки свечей, стекала струйками застывшая на мху и траве масса воска.

Андрей Власович рванул вперёд. Он едва чувствовал под собой землю, сердце глухо билось в ушах. Он уже увидел чьё-то тело, распластанное на алтаре, и мысленно воскликнул:

«Только бы не она, только бы…»

Он бросился к телу. Золотые волосы, в темноте кажущиеся тёмными, были рассыпаны по камню. Тонкие запястья оказались стянуты верёвкой. Лицо — бледное, как мел, а губы синие, как у мертвеца.

Это была Пелагея.

Его руки задрожали, когда он коснулся её плеч.

— Пелагея! — голос его сорвался на шёпот. — Очнитесь, ради всего святого, очнитесь!

Он коснулся её щёк, потряс, пытаясь разбудить, но всё внутри него разрывалось на части. Он даже не понимал, что начал молиться Богу в безысходности и отчаянии.

— Вы не можете умереть… Вы стали для меня всем. Вы — моя жизнь, слышите? Я без вас не могу, поэтому возвращайтесь…

А потом молодой человек прижал Пелагею к себе, убаюкивая, как ребёнка. Слёзы жгли глаза, но он их не замечал. Он бы отдал сейчас душу, чтобы она задышала.

И вдруг — лёгкий вдох. Потом — глубже. Её губы чуть дрогнули, а глаза начали медленно открываться, мутные, расфокусированные. Она смотрела сквозь него, будто не видя.

Андрей всхлипнул.

— Вы живы? О, Боже, вы живы!

Он наклонился и поцеловал её в холодный лоб, а потом нежно коснулся губами её губ. Они были ледяными, но он почувствовал её дыхание.

— Какое счастье… Какое счастье!

Она жива. И больше ничего в этом мире не имело значения…

— Именно здесь, похоже, происходили ритуальные жертвоприношения, — Анатолий Федорович подал знак солдатам: — Поднимите эту женщину и парня и осмотрите их на предмет оружия. Трое остаются на поляне, остальные — за мной.

Андрей Власович их почти не слушал. Тот факт, что обнаружилось ещё двое бездыханных людей — девица и какой-то парень, — его не интересовал. Он подхватил Пелагею на руки и поспешил прочь, проскользнув в тот самый странный проход, через который они пришли. Он так торопился, что даже не заметил, как с шеи Пелагеи соскользнул медальон и исчез в траве.

— Теперь я не отпущу вас никогда. Слышите? Никогда! — шептал он, только набирая скорость. Он был готов нести её всю оставшуюся жизнь на руках и не чувствовал никакой усталости…

Первое, что я увидела, когда очнулась, — это расплывчатый потолок, но очень знакомый. Потолок дома Андрея Власовича! Поняв это, я попыталась приподняться, но едва смогла поднять руку. Заморгала, пытаясь восстановить зрение. Голова была тяжёлой, мысли — путанными.

Что же произошло? Ах да… лес, жертвоприношение… Пелагея в теле Алевтины! Я застонала от ужаса. Но… я жива, и я здесь. Неужели победила?

В тот же миг дверь в комнату резко распахнулась, и на меня налетел визжащий комок:

— Мама!

Лера схватила меня за руку и начала рыдать. Я тут же переключилась на неё, поспешила погладить дочь по голове.

— Дорогая, не плачь, всё в порядке, — пыталась её утешить, а сама вспоминала слова Пелагеи… Это мои дочери, мои, те самые, которые должны были родиться у меня, но были отняты в прежнем мире. Моя кровиночка, моя душа!

Слёзы начали закипать в глазах, но я не позволила им пролиться. Нельзя тревожить девочек лишний раз…

На пороге появилась Валя. С виду спокойная, но по лихорадочному блеску глаз я поняла, что и она тяжело переживает произошедшее со мной.

Вслед за ней вбежал Андрей Власович собственной персоной, запыхавшийся, с румянцем на пол-лица. Глаза сияли волнением. Он подбежал, схватил меня за другую руку и прижался к ней губами — смущённо и страстно. Я смотрела на него во все глаза, не понимая, что происходит.

Подошла Валя. Её подбородок дрожал.

— Ты в порядке, мама? — прошептала она хриплым голосом. — Спасибо, что ты жива…

Я расчувствовалась. Постаралась приподняться, и Андрей Власович помог мне в этом. Я протянула руки к дочерям, чтобы обнять их. Они кинулись ко мне. Я прижимала их к своей груди и шептала всякие нежности. Понимала, что это происшествие сделало нас ещё ближе.

Когда дети выплакались, я попросила их оставить нас с Андреем Власовичем. Когда они вышли, я поправила подушку, чтобы сидеть ровнее, и посмотрела на молодого человека. Он стоял рядом и смотрел на меня с таким трепетом, что становилось неловко.

— Расскажите, пожалуйста, — начала несколько скованно, — как вы меня нашли?

Он рассказал — впопыхах, путаясь. Рассказал о том, что путь к поляне им подсказала знахарка.

— Евгена? — удивилась я. Значит, она знает нечто большее, чем я могла представить… — А кто был на поляне ещё, кроме меня? — осторожно уточнила я.

Андрей Власович посерьёзнел.

— Там был мальчишка, ваш посыльный, а также Алевтина. Я хотел бы, чтобы вы мне рассказали, что она там делала.

— А они живы? — уточнила я.

— Живы-живы. Алевтина уже очнулась, но она ничего не помнит. Последнее, что она припоминает, — как возвращалась от нас через лес. Кажется, на её карету кто-то напал. К сожалению, её кучер исчез и не найден до сих пор. Тётушка её, как оказалось, сошла чуть раньше в другом месте, поэтому рассказать, как Алевтина была похищена, а это, скорее всего, похищение, не может никто. Я надеялся, что вы объясните хоть что-нибудь, — он с надеждой посмотрел на меня.

А я лихорадочно обдумывала, что же сказать. Конечно же, я не могла рассказать всю правду, но какую-то часть, быть может, придётся донести. Хотя наверняка всё это покажется безумием в глазах Андрея Власовича.

Моя версия была такой: меня похитили, притащили на ту страшную поляну и собирались принести в жертву. И Алевтина, и паренёк были под чужим воздействием — скорее всего, колдовским.

Как спаслась? Не знаю. Потеряла сознание. Последнее, конечно, было враньём, но я так и не смогла придумать, как всё это объяснить.