Чтение онлайн

Я не чувствовала ног. Не бежала, а летела по тропинке вверх по склону. Подмытая дорога была скользкой, я падала, поднималась и снова падала. Казалась, сама природа воюет со мной, замедляя каждый мой шаг, словно шепча: «Опомнись, вернись». Я отгоняла все мысли, запрещая себе думать. Легкие жгло от бега.

Наконец выбежала на мощеную улочку и ринулась к дому. Он был недалеко, третий слева. Пошел проливной дождь (очень кстати — может, хоть чуть-чуть смоет с меня грязь). Небольшие ворота, кованые заборы, которые летом обвивают гирлянды роз. Открытая калитка. Я замедлила шаг. Пожухлая трава на переднем дворе дома, качели, мокнущие под кроной крепкого дуба — все было знакомым. Еще недавно мы играли здесь с Линой. Или это было уже давно. Я приоткрыла дверь. Меня встретила тишина. Никого нет. Сделав пару шагов, споткнулась о свои новые бархатные туфли, отложенные в сторону, и подняла их, рассматривая. В памяти ожили воспоминания о суматохе подготовки и томительном ожидании бала. На диване лежали беспорядочно разбросанные подушки.

— Мам! Пап! — позвала я.

Тишина.

Отложив туфли в сторону, не снимая сапог, прошла в дом, оставляя за собой грязные следы.

Часы показывали шесть вечера. Я вбежала на кухню, на стене которой всегда висел календарь. Мама помечала на нем график дежурств в ночную смену, чтобы я была в курсе, когда нужно торопиться домой, присмотреть за Линой. Не может быть! На календаре было отмечено двадцать четвертое декабря. Я вернулась в тот самый вечер. Но ведь прошло пять дней!

Бросилась вверх по лестнице, в свою комнату, чтобы проверить: может, на календаре забыли пометить нужное число, или после того, как мы исчезли, отмечать рабочие дни стало не для кого, и это дело забросили. Судорожно дергая мышку компьютера, я ждала, когда он проснётся и покажет дату. Машина медленно ожила — двадцать четвертое декабря. Все верно, я вернулась в тот же день и в то же время. Никто даже не знает, что мы выходили из дома.

Я стояла посреди своей комнаты, такой, какой я ее оставила. На кровати лежали домашние брюки, футболка и мягкие тапочки. Стол был завален учебниками, а подоконник — методическими пособиями. Прошла в соседнюю комнату, и там меня встретили плюшевые игрушки, рассаженные для чаепития по кругу, кукольный домик в углу и построенный из «Лего» город. На кровати лежала подготовленная ко сну пижама и любимая мягкая игрушка Лины — полосатый серенький котик. В груди защемило: находиться в ее комнате стало невыносимо. Схватив Пятнышко (так звали котика за небольшой след на шее), я вышла. Отсутствие мыслей в голове оглушало не меньше, чем шум волн, встретивший меня на берегу.

Еле волоча ноги, я спустилась, не зная, что делать дальше. Как грустно отчаянно желать чего-то, а получив, не испытать ни-че-го! Чувство вины заполнило пустоту, которая образовалась внутри после возвращения. Я так сильно хотела вернуться домой, что это желание поглотило собой другие. Все дни, которые провела в окружении Макса, Тима, Валери, я только и думала о том, как попасть домой, сосредоточившись на своем и не замечая других. И вот я дома. Но какой ценой?

Я бросила свою маленькую сестренку, и это произошло не сегодня. Сегодня я получила результат. А случилось все намного раньше. Когда?

Как только мы попали в мир Инем, я начала винить ее в этом. Невысказанная обида медленно, но верно выжигала меня изнутри. Каким же эгоистично благим и красивым обманом я спрятала от себя истинные мотивы и страхи! Слепо повторяя, что нужно вернуть сестренку домой, я отказывалась взять на себя ответственность за сестрёнку в новом мире. Так торопилась поставить все на свои места, что совершенно перестала замечать, что происходит с Линой. Пропустила все изменения, произошедшие с ней, когда она, с каждой минутой теряя крохи воспоминаний о родном доме, отдалялась от меня. И если бы я не застряла в своих переживаниях, то увидела бы это вовремя. Но, я лишь игнорировала все, что происходило под моим носом, и не замечала, как ношу обиду на нее из-за того, что мы застряли неизвестно где.

Если бы тогда… Нет, не так — ведь еще шел «сегодняшний» день, а значит, если бы сегодня она послушалась, отбросив свои капризы, и осталась дома, ничего бы не случилось. Не пришлось бы переживать все ужасы, приключившиеся с нами. Не было бы погибшего Роба, который спасал то ли меня, то ли чертов кулон. Не было бы погони от волков и ночи с Максом, встречи с Тимом и Вэл. Не было бы так больно узнать правду о нем, возненавидеть его за это и все равно полюбить.

Медленно опустилась на диван. Мокрое платье неприятно липло к телу, сковывая движения. Я любила Макса, и не имело значения, кем он был на самом деле. Как просто оказалось признаться себе в этом, понимая, что больше не увижу его! Никогда не увижу!

Его я тоже бросила. Сейчас, в тишине, я наконец-то смогла услышать себя и не поверила в то, что он жестокий убийца. Должно быть объяснение всему, что произошло. Я чувствовала это и не стала искать ответов. Сдалась, не начав бороться за него. Струсила. Оставила умирать.

Почувствовав способность, которую в нашем мире назвали бы сверхъестественной, я поддалась панике. Не хотела ее и не замечала столько, сколько могла. Стоило ей стать ощутимее, как меня охватило смятение, и я сбежала. И чем больше сковывал ужас, тем быстрее я бежала от себя самой.

Именно благодаря своей силе я знада, что люди в камне, возможно, не мертвы — не до конца, если так можно сказать. В мире, где столько магического, должно быть что-то, что могло бы вернуть им их облик, вернуть им жизнь. И я унесла эту тайну с собой, не оставив им и шанса.

Сколько же я натворила, поддавшись страху!

И всего этого могло не быть, не случись одно «если».

Все было бы так, как и должно. Лина провела бы спокойную ночь дома, а я пошла бы на долгожданный бал. Странно, но сама возможность «не попасть» в Инем отозвалась еще большей печалью. Не встретить Тима и Валери. Не узнать Макса. Каким бы ни был их мир, он стал частью меня. Я не хотела «не попадать» туда. Чем больше думала об этом, тем больше во мне крепла уверенность, что я должна была оказаться там в первый раз и должна быть там сейчас.

Жгучие слезы потекли по щекам. Слезы злости и обиды на саму себя.

— Ами? — Мама стояла на пороге.

Я непонимающе заморгала.

— Ты же должна быть на работе… — растерялась я.

Она нервно оглядывала меня с ног до головы. Я живо представила, как сейчас выгляжу в старинном грязном платье.

— Позвонили родители Дины, она приболела и не сможет прийти. Мне удалось поменяться.

Лина!

— Милая, что случилась?

Я вскочила, крепко прижимая к себе мягкую игрушку.

— Ами?

— Есть кое-что, что нужно исправить, мам.

Надо попасть к двери. Она стояла на проходе, и обязательно будет отчаянно удерживать свою похожую на сошедшую с ума дочь. Мне бы шанс. Всего лишь один. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Дверь отворилась, впуская холодный воздух. На пороге стоял заехавший за мной Виктор, нерешительно уставившись на меня. Ворвавшиеся в дом порывы ветра начали раскачивать шторы. Мама подошла к окну, стараясь удержать парящие чуть ли ни под потолком занавеси, от колыхания которых лопались петли на гардинах. Вот он!

Избегая резких движений, я проплыла мимо нее и юркнула в дверь, отталкивая оторопевшего кавалера с дороги.

— Ами! — услышала я за собой крик матери, когда уже была за калиткой.

Бежала не оборачиваясь. Только бы успеть, только бы проход был там! Дождь лил, не останавливаясь, застилая глаза, не давая разглядеть дорогу. Свернув с тротуара на злосчастную тропинку, я надеялась, что не сломаю себе шею раньше, чем попаду в Инем. Бежала, не смотря под ноги, интуитивно залетая в повороты и огибая преграды. Мне бы только вернуться. Я все исправлю.