Чтение онлайн

Я покосился на Асакуру и довольно скупо, в нескольких словах, описал всё, что с нами происходило за последнее время, естественно, умолчав о некоторых самых опасных моментах. И не нужно было это знать родителям. Зачем им лишние треволнения?

— А вообще, — в разговор вступил отец, — жизнь в Канде сильно изменилась с тех пор, как мы отсюда уехали. Я помню город совсем другим.

— Так-так, и в какую сторону? — поинтересовался я.

— В лучшую, конечно, — отец ухмыльнулся. — Ты знаешь, я помню этот городок серым и пыльным, когда песок наносило из пустоши. Дождь, вместо того чтобы смывать пыль, обычно наоборот всё в ней вымарал. Город стоял какой-то поникший с грязной невзрачной растительностью. А сейчас любо-дорого посмотреть: клумбы, озеленение, благоустройство, чем-то даже стал напоминать столицу.

Я подумал, что — нет, у Канда своя собственная красота. Столица всё-таки подвержена различным новомодным веяниям, а тут всё делается немного по-старинке, основательно и красиво.

— Я рад, что вам здесь нравится, — сказал я.

— Да, мы наконец-то хоть стали чувствовать себя людьми, — ответила на это мать. — До этого постоянно в работе, постоянно туда-сюда, что-то нужно делать. А иногда делать это уже и не хотелось. Вот благодаря тому, что ты нас вызвал и поставил, так сказать, на обеспечение, мы теперь получили возможность вдохнуть воздух полной грудью.

— Что ж, я рад, очень рад, — сказал я.

Сам видел, как мать искоса поглядывает на Асакуру. Ей бы, может быть, и хотелось, чтобы я сказал что-нибудь типа: «Это моя девушка, ну вы же её знаете». Однако я ничего такого говорить не спешил. Когда мы сами определимся, тогда, возможно, они обо всём узнают, даже первыми. Но сейчас мне не хотелось об этом говорить.

Мы ещё посидели, пообщались. Я видел, насколько довольны были мои родители, сам был счастлив от этого. Мне приятно было видеть их живыми, здоровыми, отдохнувшими и радующимися жизни. Это прекрасно. Думаю, что ничего другого и пожелать было нельзя.

И вот когда мы уже со Сакурой собирались уходить, мама пыталась дорассказать какие-то свои последние впечатления, как вдруг у меня зазвонил телефон. Я услышал встревоженный голос Адель, а на заднем фоне слышал возгласы Мирры:

— Почему вы нас задерживаете?! Кто вам дал такое право?! У нас всё оплачено! Сейчас мы позвоним нашему главе!

— Что случилось? — поинтересовался я.

— У нас тут какая-то облава, — ответила мне Адель. — И нас всех по какой-то причине задерживают.

— Это ошибка, — ответил я. — Сейчас я буду и во всём разберусь.

— Быстрее, пожалуйста, — ответила Адель. — Потому что всех членов гильдии крутят, ни в чём не разбираясь.

Я бросил взгляд на Асакуру:

— Добирайся до гостиницы, — сказал я. — А мне надо туда — быстрее.

Затем бросил взгляд на родителей, понял, что при них лучше таких выкрутасов не делать, попрощался, вышел в коридор и мгновенно телепортировался к гостинице, возле которой уже собралась приличная толпа народа.

У гостиницы я огляделся, и мне многое сразу стало ясно: операцию проводила полиция под прикрытием армии. Откуда ни возьмись, уже приехали БТРы, и ряды бравых вояк вокруг гостиницы выставляли заслон, оттесняя любопытных зевак.

Часть членов моей гильдии лежала здесь же, перед входом, их просто положили лицом в асфальт. Но тут было всего десять человек, а остальные, судя по всему, находились ещё в холле. Там же были и девчонки.

— Стойте, сюда нельзя! — проговорил молоденький лейтенант, повернувшись ко мне.

Я даже отвечать не стал — просто прикоснулся камнем призыва к сфере, находившейся в сумке у меня на плече.

— Наружу, ребятки, — сказал я.

Мгновенно рядом со мной выстроились Йонир, Венетто, Моур и Элфин. Все как один встали в боевые стойки. Над моим левым плечом появился Рик.

— Господа военные и полиция, а что здесь происходит? — проговорил он, чем вызвал оторопь у съехавшейся публики.

А я успел оглядеться — и хорошо, что оглянулся назад: увидел Лёху и Нику, пытающихся пробраться сквозь толпу и спешащих к нам. Я лишь сделал им жест рукой, чтобы не приближались.

«Ни к чему это. Пускай следят издалека», — подумал я.

— Разойтись! — коротко приказал я. И хотя приказывать в данном случае я не имел права, мои слова, как ни странно, подействовали. Шеренга военных и милиционеров, отсекающих простых людей, дрогнула и разошлась.

— Это какая-то ошибка, — сказал я. — Вы не должны трогать моих людей.

Лейтенант сначала застыл, а затем крикнул в рацию:

— Товарищ полковник, тут какой-то…

— Скажи, что тут Макс Грушин с друзьями, — сказал я спокойно, но с напором, — и пусть ваш полковник поинтересуется у главы города, кто я такой.

Но, видимо, лейтенанту и самому были известны мои имя и фамилия, потому что он заметно дрогнул, а потом снова передал в рацию:

— Полковник, тут Макс Грушин. Говорит, что вся наша операция — ошибка.

— Какой ещё?.. — начал было полковник, но тут, кажется, наконец дошло и до него. — Макс Грушин?! — Тот самый?!

— Д-да, — заикаясь, ответил лейтенант, глядя на меня снизу вверх.

— Я сейчас выйду, — сказал полковник.

А я в этот момент вытащил телефон.

— Либо вы сейчас же всё прекращаете, — сказал я, — либо я звоню губернатору.

— Но мы же и действуем по приказу губернатора! — уже совсем несмело проговорил лейтенант.

— Какой ещё приказ?! — отрывисто проговорил я, и мой голос сейчас мало чем отличался от голоса военного.

— Он приказал нам арестовывать большие группы незнакомых призывателей, если такие появятся в городе, — офицеру явно не хватало выучки.

— Когда он приказал? — уточнил я.

— Неделю назад, — ответил лейтенант.

И тут всё окончательно встало на свои места.

Не зная, кто входит в банду чёрных призывателей, Илюр приказал арестовывать большие группы призывателей в случае, если это не местные. А мои как раз были подобного рода.

Теперь предстояло всё быстро уладить.

— Мне не нужны неприятности, — проговорил я. — Ну и вас я понимаю. Вы лишь выполняли приказ. Но сейчас освободите всех немедленно.

— Полковник вот-вот придёт и совсем разберётся, — лейтенант уже реально трясся, не в силах сдержать эмоции.

Но, к его счастью, из гостиницы вышел полковник, который командовал операцией.

— Полковник Чернов, — представился он. — А вы — Макс Грушин?

— Да, я — Макс Грушин. Это мои люди. Прошу освободить их, — ответил я столь же лаконично.