Чтение онлайн

— Ну вы даете! — уважительно присвистнула Света. — Леонид Дмитриевич, а давайте к нам в бригаду?! У вас явный талант.

— Да ладно, не так уж и сложно оказалось, — польщенный Четыре_пи вытер руки о предложенную ветошь.

— Да, как батя мой говорит, титьки мять дело нехитрое, — горько усмехнулась девушка. — Только вы одну корову сдоили, а у меня их на участке двадцать пять. Покорми, убери, разотри, подои, опять убери… и так три раза в день, без праздников. И только один выходной в неделю. И ладно я… всего лишь второй год работаю. Тут бабы от школы до пенсии вкалывают. И сыро, и холодно. А летом жара и гнус. Ревматизмы и артриты кругом. Морщины в тридцать лет. И жизни личной почти нет. А ведь у многих еще и свои домашние коровы есть. Эх…

Света поднесла ведро к бидону и аккуратно слила молоко в алюминиевый зев. Четыре_пи молчал. Сиюминутная эйфория от преодоления норм сразу улетучилась. Он смотрел и видел ее покрасневшие пальцы, локон волос, выбившийся из-под косынки, начинающуюся сутулость, пятна на халате, грязь на сапогах… И у него почему-то запершило в горле и защипало в носу. И в глаза что-то тоже наплыло. И захотелось схватить Светлану за руку, за эти натруженные покрасневшие пальцы и забрать отсюда. Вообще посадить на ТОПМ и улететь.

— Отставить, пилот! — сам себе мысленно приказал Четыре_пи. — Не раскисать! Что за земные привязанности. Что за земные чувства. Ты профессионал. Ты симбиотический организм с Десять_кью. Ты на задании. Тебе безразлична эта аборигенка.

— Света, — сказал он срывающимся голосом. — Слышишь, я обязательно сделаю все, чтобы на ферме не было так тяжело. Я обещаю.

Вечером Четыре_пи проверял контрольные работы десятого класса. Решения в основном были правильными, но хотелось чего-то внезапного, изящного, другого. Задачи специально подбирались под многовариантный разбор. Но несмотря на все объяснения и намеки на множество альтернативных выводов, ученики в основном прибегали к стандартным, давно привитым шаблонам. Им не хватало творчества. Не хватало смелости. Над этим нужно поработать, сделал себе заметку Четыре_пи, выводя в тетради очередную «четверку».

В дверь постучали.

— Войдите!

В комнату вошла Света. Умытая, уставшая и почему-то грустная.

— Леонид Дмитриевич, вы почему ужинать не идете? — тихо спросила она.

— Что-то не хочется, — сказал Четыре_пи и прислушался к себе: и вправду не хочется. — Аппетита нет. Не нужно меня ждать.

Света не уходила. Стояла в дверях, слегка, почти неуловимо, покачиваясь на месте.

— Леонид Дмитриевич, — позвала она все также тихо. — Можно я у вас посижу? Вы работайте, не обращайте на меня внимания.

— Конечно, проходи, — неожиданно засуетился Четыре_пи. — Вон, присаживайся на кровать.

Она села, вытянула ноги в своих неизменных стоптанных шлепанцах. Облокотилась на коленки, положив на ладони лицо. Четыре_пи почувствовал себя виноватым. Совершенно необъяснимо и иррационально.

— Свет, случилось что-нибудь?

— Нет-нет, ничего, все в порядке. Вы работайте! Я не хочу вам мешать.

— Ты мне ничуть не мешаешь, — Разведчик заставил себя не смотреть на нее и вновь вернулся к тетрадям.

Света сидела тихо. Даже ее дыхание было неслышным. И кровать, обычно скрипучая от малейшего движения, совсем не скрипела. И постепенно Четыре_пи снова ушел с головой в контрольные. Когда он отложил ручку и моргнул, сбрасывая напряжение с глаз, Светлана все также неподвижно сидела напротив, уткнувшись в собственные руки.

— Я же вижу, что что-то случилось, — загрузив в свой голос максимальное количество участливых интонаций, сказал он. — Рассказывай.

— Зойку на убой увезли, — она произнесла это равнодушно. Почти. Настолько «почти», что он не поверил.

— Я не знаю ваших протоколов, но, наверное, они оправданы.

— Да, оправданы. — легко согласилась Света, и также безучастно добавила. — С больными никто не хочет возиться. Их почти не лечат. Чуть что, сразу на мясо.

Где-то внутри нее рождалась бездна. Черная дыра с оплавленными краями. Края тлели и расширялись. Неужели из-за коровы, удивился Четыре_пи. Он присел рядом с ней и осторожно погладил по спине. Как-то по телевизору он видел, что таким жестом земляне успокаивают друг друга.

— Я, когда на ферму пришла, Зойка только-только отелилась. Меня, как практикантку, к ней определили. Чуть ли хороводы вокруг нее не водила. А она молоком щедро делилась. Передовицей была. И я вместе с ней. — Света внезапно всхлипнула.

Четыре_пи не знал, что сказать. Он снова погладил ее по спине.

— Она все понимала. Почти как человек. Любила ласку и всегда со мной словно разговаривала. Вроде как мычит, а я слова различаю… Ой, что-то я совсем расклеилась. — Света тыльной стороной ладони потерла глаза и улыбнулась. — Вы простите, сама не знаю, что на меня нашло.

— Да, все нормально, — Он мягко похлопал ее по плечу. — Кстати, по поводу модернизаций на вашей ферме… я скоро составлю проект. Нужно учесть уровень местных технологий, специфику материалов, пропускную способность энергоснабжения…

— Какой ты умный, Леня, — она посмотрела ему в глаза. И в ней уже не было никакой черной дыры. Только разлетался пепел над сросшимися краями. — Хочешь, я тебе сырники сделаю?

Света прильнула к нему. Как магнитик к железу. И ему пришлось бережно обнять ее. Волосы Светы пахли парным молоком.

— Леня, пей давай, не сачкуй, — Агроном Коля Кузнецов протянул ему наполненную рюмку. — Не уважаете вы коллектив, товарищ Игнатьев. Нет у вас никакой сознательности.

— Совести у него нет, — поддержал агронома Ваня Белов, врач сельской больницы.

— Вы оба, алкоголики! — заявил Четыре_пи, принимая рюмку.

— Ишь, какие громкие заявления, — не согласился Белов, хрустя соленым огурцом. — Среди нас только я могу ставить диагнозы.

Еще несколько минут назад стоящая на столе бутылка «Пшеничной» была полная. Парочка тостов, и осталась всего треть. А под столом уже два пустых пузыря.

— Я те, Леня, ответственно заявляю, — врач закончил с огурцом и потянулся к сосуду. — Алкоголизм — это хронический фактор. А мы ж не хроники, — он маслено улыбнулся и принялся по новой разливать. — Мы ж эпизодически, Леня… Эпи-зо-ди-чески.

— Любые эпизоды можно вписать в периоды. А периоды в хроническую систему, — действие нейтрализатора уже давно закончилось, поэтому язык Четыре_пи заплетался.

— Чет я не понял, Леня… Ты не доверяешь мнению советской медицины, — брови Белова создали ломаную линию. — Коля, слышишь, он не доверяет…