Чтение онлайн

Сомнения на мужичка напали примерно месяца через три. Норма выработки, поистине драконовская, росла, зато долг его почему-то не уменьшался, постоянно обрастая начислениями за еду, кров и высосанными из пальца штрафами. Именно тогда он и начал задумываться о побеге, наивно полагая, что все свои финансовые обязательства перед работодателями давно закрыл.

Вот только бежать оказалось некуда. Все работяги, жившие вместе с Юрием, в один голос заявляли, что раньше весны отсюда ходу нет. От всего далеко, замёрзнуть проще пареной репы, да и поймают быстро. У хозяев в райцентре вся полиция в друзьях ходит. Только свистнут – вмиг найдут.

Впрочем, летние побеги тоже оказались всего лишь мечтами замордованных людей, которым просто хотелось верить в хорошее. Высокие заборы, охрана, каторжный труд и, как ни странно, стукачи из бывших бомжей, пригревшихся в работниках и получающих помимо обычного пайка ещё и сигареты, бутылку водки в неделю и маленькую власть – делали чудеса, преобразуя забытую воинскую часть в настоящую тюрьму.

Иногда рабочие шёпотом, постоянно озираясь, пересказывали друг другу полубыль-полулегенду о некоем Матвее, который три года назад смог сбежать и его не нашли. Но это больше походило на сказку, чем на реальные события. Ни способа, ни подробностей побега не знал никто. И Иванов, теперь очень внимательно слушавший мужичка, был склонен считать беглеца фольклорным персонажем, сходным с Колобком из детской сказки.

Встреча Юрия с Сергеем оказалась роковым совпадением. Так случилось, что именно сегодня в работе случился простой и мужичка, чтобы не бездельничал, отправили чистить снег перед воротами. Труд при такой погоде глупый, ненужный, однако хозяева части явно пребывали в убеждении, что праздность – самый страшный из пороков.

За побег они не боялись – оказывается, сразу при въезде располагалась сторожка со злым, одноногим дядькой, в обязанности которого входило находиться на работе 24/7 и следить за обстановкой по изображениям, передаваемым с камер видеонаблюдения. Вздумай Юра попробовать сбежать – охранник сразу бы позвонил кому следует и позвал своих коллег, надзирающих за работой в промзоне. Те ребята вполне ходячие, на обеих ногах и злые, по утверждению собеседника, как собаки.

Однако страшно желающий убраться из этого, по сути, рабства, мужичок, едва завидев Серёгу, придумал план. Простенький, наивный, но в его ситуации единственно верный.

Попросив Иванова подождать его на остановке, Юрий спокойно вернулся на территорию части, где доложил о странном человеке наблюдавшему за ними по монитору охраннику. Пока рассказывал – подошли и другие надсмотрщики, вызванные бдительным одноногим, однако Серёги, к тому времени, уже и след простыл, а догонять его команды не было.

Дождавшись, пока все обсудят новость и разойдутся, Юра, мысленно перекрестясь, улучил момент и треснул вредного одноногого по затылку, а потом, кое-как его связав, выскользнул за ворота и стремглав понёсся за ушедшим в снегопад бывшим инспектором.

– Бога молил, – говорил он, блестя глазами, – чтобы Вы не бросили меня, не уехали… Тогда мне конец был бы… Тогда бы всё…

Серёге от этих слов стало стыдно – именно так он и планировал поступить, да, наверное, и поступил бы, не затормози перед ними автобус. Однако не признаваться же в этом…

– Нормально, – уставившись в окно и стараясь не встречаться взглядом с собеседником, бросил парень. – Все мы живые люди… – и поспешил перевести разговор на другую тему. – Родне позвонить хочешь?

Мужичок потупился, зашмыгал носом. Со стороны казалось, что он попросту стесняется попросить об этой услуге. Ничего, это поправимо.

– Держи, – Иванов великодушно протянул свой смартфон Юрию. – Позвони, скажи, что живой.

– Не могу, – глухо признался тот. – Номеров не помню. Все в своём телефоне держал, зубрить ленился… А телефон я того… по запальчивости… ещё когда с вышками работал.

– Понятно, – только и смог протянуть бывший инспектор, с ужасом осознавая, что он и сам не помнит ни одного номера близких ему людей. Всё на звонилку свою надеется, на все эти «облачные» сервисы. «Нет, обязательно нужно выучить, мало ли что» – дал он себе сходу обещание и даже срок установил – два дня.

Из-за усилившегося снегопада и практически нулевой видимости, автобус стал ехать совсем уж медленно – не более двадцати километров в час. Большинство пассажиров дремало, остальные клевали носами или лениво, сонно вели разговоры ни о чём.

Иванов от нечего делать снова посмотрел прогноз погоды на экране смартфона – солнечно. Но не успел он в очередной раз помянуть метеорологов, как медленно, по черепашьи перезагружающийся сайт выдал вместо солнышка большую снежинку с невинной подписью про ожидаемые снегопады, перемежаемые порывами ветра и гололедицей.

Зло хмыкнув и спрятав аппарат обратно, Серёга спросил у мужичка:

– И много вас там таких бедолаг?

Интерес был, по сути, праздный. При всей муторности ситуации у бывшего инспектора вполне хватало опыта понимать, что заяви он сейчас в полицию о незаконном лишении свободы, подними шумиху – дело кончится пшиком. До истинных хозяев не дотянутся, работяги – почти всегда забитые и не имеющие своего мнения – свидетельствовать не станут, мотивируя извечным: «Ну его. По судам потом затаскают». К тому же, более чем наверняка у подавляющего большинства невольников документов нет, и идентифицировать их для перевода в статус свидетелей – дело нудное и малоперспективное. Вербовщики дело своё туго знают – на такие вот «производства» отбирают людей с пониманием: из тех, кому перед законом лишний раз светиться неохота и нрава смирного. Ну а сильно умных и активных на месте успокаивают, через голодуху, непосильный труд и скотские условия содержания.

Охрана тоже отмолчится – им предъявлять, по сути, нечего. Да, ходили, да, имущество охраняли. Рабочие? А мы при чём? Мы к ним отношения не имеем, наше дело – материальные ценности.

Так дело и распадётся. Разве что местное полицейское начальство негласно по шапке получит за то, что допустили такой беспредел – да и то не факт. Однако если оно в доле – то переживут, перетерпят и сгладят углы в нужных местах. Не зря же местечковые боссы с большими звёздами свои проценты с темы получают? Времена, когда людям в погонах платили просто так, чтобы не замечали – давно закончились. Сейчас все между собой повязаны, на диктофоны записаны, на камеры сняты. Потому и будут стараться от чистого сердца; не за страх, а за совесть.

– Человек двадцать пять – тридцать, – прервал Юрий раздумья Иванова. – Смотря как считать. Если по головам – то тридцать. Если по положению – то двадцать пять. Те пятеро – они к охране поближе. Ну, я говорил… Если считать по желанию смыться – то девять. Оставшиеся, – он на всякий случай принялся загибать пальцы, помогая себе не сбиться, – шестнадцать. Весну ждут. Но подорвут с места вряд ли, – тут мужичок грустно вздохнул. – Изломанные они.

– Изломанные? – переспросил Серёга, не до конца понимая смысл, вложенный беглецом в это слово. – Что ты имеешь ввиду?

Собеседник потёр щёку, поёжился, помрачнел:

– Воля в них умерла. Иные уже там по два года живут. Всего боятся…

– И все такие, как ты, перекати – поле?

– Да. Кто откуда, но местных нет…

– А хозяева кто? – спросил Иванов, чтобы хоть что-то спросить. Чувствовал, что если сейчас замолчать, то будет ещё хуже, гадостней от услышанного, словно оно в нём вариться начнёт против его воли. Всё как он и думал…

Мужичок пожал плечами.

– Не знаю. На больших тойотах ездят. Бывают от силы раза три в месяц. Табличку у ворот приделали – общество ветеранов каких-то там служб. Одни заглавные буквы… Да только какие они ветераны? Сволочи и мироеды! А табличками прикрываются… Ещё орут много и с нами не разговаривают. Я как-то хотел таблеток попросить от головы, ну, чтобы разрешили выдать – так даже не глянули в мою сторону, будто я и не человек вовсе.