Чтение онлайн

Почему-то верилось…

– И чем вы там, кроме макарон, занимаетесь? – бывший инспектор смотрел в окно, на снег и головы к собеседнику не поворачивал.

– Всем. В сезон – кольца бетонные делаем, заборы наборные опять же, из бетона, плитку всякую, тротуарную… Хватает работы. По зиме – сахар перефасовываем…

– Зачем? – Сергей не удержался, перебил Юрия.

– Так в мешках он сухой, в чистом весе, – не меняя интонации и не удивляясь, спокойно разъяснил тот. – А если его расфасовать по пакетам и увлажнить – до двадцати процентов в весе прибавляет. Была тонна – стала тонна двести. Ну и не досыпали, конечно, понемногу в каждый килограмм. Всё одно перевешивать никто не станет. Сахарок по сельмагам разойдётся, где его под запись разберут и быстренько используют по назначению. Верное дело, каждый день по машине в развоз отправляли. Только эту работу ещё заслужить надо. И сытый сидишь, и в тепле – почти счастье. Я, лично, не был. Я только на макаронах чуть-чуть, а, в основном, казармы за внутренним забором разбирал. По весне кирпичи, плиты, всякие балки тоже продадут куда-нибудь. Знающие люди говорят – на этой теме озолотиться можно.

Автобус тряхнуло на невидимой кочке, и беглец поморщился.

– Язык прикусил, – пожаловался он, чуть шепелявя.

Сергей понятливо кивнул и больше с расспросами не лез, лишь сказал напоследок:

– До города доберёмся – помогу. А заодно и сообщу, куда следует, про ваши мытарства. Там посмотрим, чем всё закончится.

На очередной остановке в автобус ввалились сразу четверо здоровых мужиков в одинаковых чёрных куртках с липучками для шевронов на груди и рукавах, одетыми прямо поверх обычной гражданской одежды. О чём-то пошептавшись с водителем, один из них – морщинистый, лет шестидесяти, плотный и с неприятно-цепким взглядом, зычно проревел на весь салон, сходу перебудив всех спящих:

– Мы воров ловим. По сараям лазят, инструмент у людей воруют. Сейчас поглядим, и, если нет их, езжайте себе дальше с Богом.

Пассажиры одобрительно зашушукались. Воров в сельской местности не любил никто. И хотя каждый из присутствующих в силу крестьянского менталитета хоть раз в жизни что-то чужое да уносил к себе в дом, но это, по общему мнению, за грех не считалось. «Плохо лежит» – называлась та самая, оправдывающая в своих глазах любое воровство, индульгенция.

Однако в тех случаях, когда воровали у них, обыватели преображались, воспылав праведным гневом и становясь кровожаднее самого страшного тирана, маньяка и палача. За своё убивали, уродовали, калечили – и всё это происходило, как правило, без обращений в полицию или каких-то длительных разбирательств. Если ловили – чаще всего виновного ждал самосуд.

Юра, едва заслышав говорящего, обернулся и изменился в лице. Стоящий в другом конце человек его тоже узнал.

– Так вот же… какая встреча, – радостно возвестил пожилой чернокурточник, бодро направившись в сторону ещё пару минут назад спокойно ехавших собеседников.

Все сидящие, да и стоящие тоже, разом обернулись в конец автобуса и уставились на Иванова и мужичка. Кто-то с интересом, кто-то с ненавистью, кто-то без интереса, просто для разнообразия скучной поездки.

А мужчина в чёрной куртке продолжал, уже почти подходя к насмерть перепуганному Юрию.

– Огорчаешь, – наставительно говорил он. – Неправильно себя ведёшь. Кто тебе разрешал?

Во время этого двусмысленного монолога, из которого посвящённый в предысторию человек мог понять одно, а непосвящённый совершенно другое, подходящее под байку о ворах, Иванов лихорадочно соображал: «Поднять шум? Их четверо, а он сейчас слабее воробья – глупо, не умно. Не перекричит, да и настроены эти чернокурточники слишком серьёзно. Затеять драку? Даже не смешно. Вон, Юра этот, стоит и смотрит на приближающегося мужика как удав на кролика, и пикнуть не смеет. Не боец, не помощник… Тогда сделать вид, что не причём? А это мысль… Добраться до города, сразу перетряхнуть все свои связи и слить информацию туда, где ей распорядятся по уму – то есть весь этот шалман разгонят к чёртовой матери и ввиду судебной бесперспективности разведут неизвестных хозяев на деньги так, что те урок будут долго помнить и, вспоминая сумму, грустно почёсываться… Это займёт дня два, не меньше. Пока то, пока сё… С другой стороны, а что они этому беглецу убогому сделают? Морду набьют – не смертельно. На хлеб и воду в назидание посадят – тоже терпимо. Дождётся, никуда не денется».

– А где сообщник твой? – раздалось уже практически рядом, и Серёга оторвался от размышлений. Говорил всё тот же неприятный тип и всё тем же тоном. – Расскажи, пожалуйста. Не молчи. Не надо.

Но Юрий не отвечал, мелко трясясь от ужаса и вжавшись спиной в стенку автобуса.

– Так рядом стоит! – проскрипело спереди.

Иванов вскинулся. Похоже, водитель варежку ни к месту открыл – слишком голос похож на тот, что рекомендовал при входе проезд оплачивать

– Они вместе садились, – теперь уже взгляд безошибочно вычленил болтуна. Ну да, точно. Водила. Высунулся вполоборота со своего места и вякает, скотина социально-активная.

– Точно, он, – впряглась и какая-то толстая тётка, сидящая у прохода. – Он меня ещё локтем зацепил, ворюга.

Вот оно, коллективно-бессознательное. Сказали – вор, значит вор. И ведь в голову никому не придёт, что одетый по-городскому, в добротные, дорогие вещи Сергей похож на расхитителя сараев как корова на плазменный телевизор, а смартфон, изредка мелькавший в его руках по ходу поездки, большинству присутствующих не по карману даже в кредит.

А дядька этот, предводитель, теперь уже без сомнений, охранников из военной части – молодец. Вон какую легенду по ходу дела выдумал – не придерёшься. Все верят. И что сейчас не скажи – только во вред обернётся.

Криво усмехнувшись, Иванов ждал развития событий.

– Понятно, – без эмоций в голосе пробубнил главный и громко потребовал. – Заднюю дверь открой. Тут у двоих конечная… – а затем добавил, явно для пассажиров. – В полицию повезём. Для разбирательства…

Народ неодобрительно загудел и он, широко улыбнувшись, поправился:

– Только потом. Сначала с ними поговорим. По-свойски…

Этот вариант понравился присутствующим больше, вызвав на лицах у многих злорадные улыбки. Так и носилось в воздухе:

– Ату их!..

Зашипела, залязгала механизмами дверь и главный, неожиданно ловко схватив Юрия за шиворот, выбросил его из салона прямо в снегопад, а затем спокойно вышел следом. С Серёгой обошлись вежливее – тройка оставшихся мужиков просто надвинулась на него, делая грозные рожи и оттесняя к выходу.

Пришлось подчиниться.

Оказавшись на улице и получив в спину лёгкий тычок от идущих следом, бывший инспектор непроизвольно сделал пару шагов в сторону и нос к носу столкнулся с неприятной физиономией главного.

– Телефон давай, – потребовал тот. – И не вздумай баловать. Поругаемся. Если ты не при делах – на другом рейсе уедешь.

Серёга хмыкнул:

– Меня и этот устраивает.

Стоящий напротив сарказма не оценил, повторив:

– Давай телефон, трепло.

В это время за спиной раздались характерные звуки трогающегося отечественного автобуса, на ходу закрывающего двери. Иванов вздрогнул. Главный нехорошо улыбнулся:

– Да, да… уехал. Ты угадал. И мы сейчас поедем, чего мёрзнуть?

В этот момент Серёгу неожиданно жёстко взяли под локти, заломили руки за спину, и кто-то новый, стоящий сзади, пробасил:

– Ну чё ты такой тупой. Тебе же сказали – телефон давай.

Справа и слева по карманам вразнобой захлопали руки (по всей видимости, охранники не стали ждать, пока он добровольно сдаст требуемое). Главный, по-прежнему невозмутимо, начал обшаривать Иванова спереди.

– Ты в курсе, что это беспредел? – стараясь не выдавать своего волнения, зло поинтересовался Серёга.