Чтение онлайн

Традиционно принято считать, что удельная система Руси несла только отрицательные начала и всецело негативно сказалась на развитии русской государственности. Однако это далеко не так. В условиях Древнерусской федерации значительная самостоятельность ее членов изначально имела скорее положительное значение. Освобожденные от дани Киеву русские земли получили возможность накапливать значительные экономические ресурсы, развивать собственную торговлю, а политическая автономность вела к демократизации внутреннего управления русскими княжествами. При этом нельзя забывать, что единство Руси времен первых Рюриковичей строилось на началах принуждения и выражалось главным образом в получении дани Киевским князем и совместных военных походах. Удельная система вела не к дроблению мнимого единства, а к добровольному объединению земель. Русский мир не мог быть единым иначе. Без удельного порядка единство было бы потеряно еще быстрее [41] . Советская историческая наука в течение долгого времени объясняла причины раздробления нарастанием классовой борьбы крестьян против эксплуататоров, что вынуждало последних держать необходимые для ее подавления силы на местах, в результате чего повышалась независимость и авторитет местных князей. Другой причиной – уже экономического порядка – называлось господство натурального (замкнутого) хозяйства.

Однако вышеназванные причины не слишком удачно объясняют распад Руси. Во-первых, у нас почти нет данных о каких-либо крупных массовых выступлениях XI–XII вв. (за исключением известий о событиях в Суздальской земле в 1024 г. и 1071 г. или в Киеве в 1068 г., где волнения весьма сложно определить как классовые), а во-вторых, натуральный характер хозяйства характерен как для удельной, так и для единой Руси, а следовательно, сам по себе этот факт ничего объяснить не может.

Что касается досоветской историографии, то в ней в качестве главной причины распада называлось ошибочное решение Ярослава Мудрого поделить земли Киевского государства между своими сыновьями. Однако и это утверждение уязвимо для критики: ведь и до Ярослава князья производили подобные разделы, но Русь сохраняла единство.

Ко второй половине XII в. междоусобные конфликты перестали быть только лишь выяснением отношений по поводу старшинства между князьями. Характер их меняется, когда русские земли начинают обособляться. В конфликты вовлекаются все более широкие слои населения, помимо князей и дружин. Соперничество приобретает «земский» характер. Местное боярство и купечество начинает защищать свои земельные и торговые интересы. Экспортная торговля все более распадается на торговлю отдельных княжеств. В условиях натурального хозяйства и практически полного отсутствия разделения труда по русским землям экспортные товары всех княжеств были примерно одинаковы, что вело к жесткой конкуренции между торговыми корпорациями различных городов. При этом увеличивается боярское землевладение. Служа князю, бояре хотят «держать землю», и не просто держать, но и иметь гарантии ее сохранности и возможности продажи сельскохозяйственных продуктов.

Положение усугублялось использованием иностранных войск в разрешении внутригосударственных конфликтов. Наемные варяги были наименьшим злом. В период становления единого Русского государства они решали установленные задачи, получали оговоренное вознаграждение и уходили на поиски очередной войны, как правило, в Византию. Затем в усобицах стали использовать кочевые народы, то есть торков, берендеев, печенегов, половцев. Мало того, что набеги кочевников несли смерть и разрушение Руси, они подрывали единство народа и государства.

Однако кочевники не претендовали на власть над Русью и на ее земли. Куда более опасно было привлечение к русским делам стран Европы – Польши, Венгрии, Германской империи и Византии. Если Польша и Венгрия сами испытывали те же проблемы, что и Русь, то Византия и Германия были сильными государствами, и лишь их удаленность от Руси спасла ее от глобальных войн. Последние заключали союзы то с Галицкой землей, то с Киевской, то с Владимиро-Суздальской.

Таким образом, к середине XII в. Древнерусская федерация теряет практически все объединяющие начала. Род Рюриковичей настолько разросся, что распался на отдельные линии и семьи, отстаивающие лишь свои, а не общеродовые интересы и «думающие» лишь о своей вотчине, а не обо всей Руси. Из объединяющего фактора род Рюриковичей становится фактором разъединяющим. Разрушается единое торгово-экономическое пространство, социальная структура общества остается в целом сходной, но значение одних и тех же социальных слоев в разных землях начинает существенно различаться. Как следствие этого, разнится и политическая организация русских княжеств. Практически во второй половине XII в. имели место существенные различия в формах правления и политического режима на Руси: Новгородская вечевая республика и аристократическое государство в Галиче, весьма ограниченная власть князей Киева и Чернигова и монархия владимиро-суздальских князей. При этом на Руси начинает изменяться подход к праву. Обычное право уступает место законодательству князей, которое в разных землях начинает приобретать свои специфические особенности, что ведет к разрушению общего правового пространства Древнерусской федерации. Изменение характера междоусобных столкновений (которые уже перестали быть сугубо княжескими, а получали все более «земский» характер) подрывало духовное единство русского народа.

Однако для отражения сильного внешнего врага гораздо лучше подходит централизованное, единодержавное государство с тоталитарным политическим режимом. Такого государства на русской земле создано не было, что и привело к поражению на берегах Калки. Оно образовалось позже, в период нарастающей борьбы с монгольским игом. Именно монгольское нашествие во многом предопределило торжество единовластия и тоталитаризма на Руси на многие годы вперед [42] .

Значение периода Древнерусской федерации в развитии русской государственности трудно переоценить. Сохраняя национальное и государственное единство, все русские земли имели достаточно самостоятельности для активного и полноценного развития своих производительных сил, торговли, строительства, а также социально-культурной сферы. Однако амбициозность ряда князей и представителей аристократии в совокупности с отсутствием четкой политико-правовой связи между частями Древнерусской Федерации, недостаточностью правовой регламентации государственно-властных отношений и слабости (если не отсутствия) федерального центра в конечном итоге привели к ее ослаблению и распаду.

Таким образом, Киевская Русь с середины XI в. (1054 г.) до середины XII в. (1169 г.) в основе своей государственности имела федеративное начало. Возможно, в современном смысле она и не может быть названа федерацией, но ведь нельзя же судить современными мерками о государстве, существовавшем почти тысячу лет назад. И все-таки следует признать, что государственное устройство Древней Руси было гораздо ближе к федеративному типу, нежели к унитарному или конфедеративному. Уроки Древнерусской федерации, несомненно, заключают в себе ценнейшее историческое, политико-правовое наследие, которое нельзя не учитывать при изучении тенденций развития современной Российской Федерации.

Первые правители Древнерусского государства – Рюрик, Олег, Игорь, Святослав, Владимир I – варяжские по этнической принадлежности князья, активно опирающиеся в своих действиях на варяжские дружины и нередко рассматривающие Русь как временное местопребывания (как, например, Святослав, мечтавший перенести столицу из Киева на Дунай). Однако постепенно, по мере проникновения в дружинную среду славянской племенной верхушки, а также в результате отпора, полученного со стороны Византийской империи, завоевательные устремления стали ослабевать, превращая Русь в самодостаточное, самоценное образование и для самих ее правителей.

Это создало условия и для постепенного становления Руси как государственного образования со свойственными всякому государству функциями.

Русь как государственное образование имела свои функции.

Первоначально эти функции были крайне примитивны и являлись продолжением тех целей, которые, собственно говоря, и создали Древнерусское государство – они были направлены по преимуществу за пределы Руси.

Основные устремления древнерусских князей – это грабительские походы на земли соседских народов – Византию (Аскольд и Дир в 866 г., Олег в 907 г., Игорь в 941, 944 гг., Святослав в 970–971 гг., Владимир в 989 г., Ярослав в 1043 г.). Болгарию (Святослав в 968 г., Владимир в 985 г.) и др. Речь, однако, шла не только о военной добыче или последующей дани, эти походы являлись одновременно и своеобразным средством выработки стабильной системы торговых отношений (Договоры с Византийской империей 912, 945, 1046 гг.), создания, говоря сегодняшним языком, «режима наибольшего благоприятствования» русско-византийской торговле.

Другой задачей, также вытекавшей из тех оснований, на которых государство возникло, являлась оборона славянских земель от натиска последовательно сменявших друг друга степных кочевников – хазар, печенегов, половцев. Нередко эта борьба со «степью» по форме мало чем отличалась от завоевательных походов и приносила несомненные успехи: как, например, Святославу, сумевшему в 965 г. полностью разгромить Хазарский каганат, или Ярославу, прекратившему набеги на Русь печенегов (1036 г.). Однако давление степи было постоянным и непрерывным на протяжении, по крайней мере, XI–XII вв., а следовательно, неизменной оставалось и задача обороны древнерусских границ. Вырабатывается и другая важнейшая функция государства – посредническая, арбитражная. Князь становится не только олицетворением силы, которому следует подчиняться из страха, князь – это воплощение справедливости, он есть та внешняя «незаинтересованная» сила, которой можно и должно доверить разрешение внутренних споров, суд. В то же время князь не является источником права, он лишь его носитель, выразитель тех правовых норм, которые были созданы традиционным укладом в славянской и варяжской средах. Это вполне отчетливо проявляется в дошедшем до нас памятнике древнерусского права – «Русской Правде». Таким образом, складывается ситуация, в которой князь, как бы принуждая население к заключению с ним договора, сам в то же время обязан неукоснительно соблюдать его условия.