Чтение онлайн

Дело Серенко и дело Резника демонстрируют два стандарта поведения силовиков в отношении экспертов. «Вредных» экспертов преследуют, «полезных» – защищают. Причем всеми доступными способами. 83

При таких обстоятельствах тем более имеет значение соблюдение требований Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», а именно:

1. В соответствии с требованиями статьи 4 «Принципы государственной судебно-экспертной деятельности», экспертная деятельность основывается на принципах законности, соблюдении прав и свобод человека и гражданина, а также объективности, всесторонности и полноты исследований;

2. В соответствии с требованиями статьи 5 «Соблюдение законности при осуществлении государственной судебно-экспертной деятельности» экспертная деятельность осуществляется при условии точного исполнения требований Конституции Российской Федерации и иных нормативных актов, составляющих правовую основу этой деятельности; нарушение закона при осуществлении экспертной деятельности недопустимо и влечет за собой ответственность, установленную законодательством Российской Федерации;

3. В соответствии с требованиями статьи 6 «Соблюдение прав и свобод человека и гражданина, прав юридического лица при осуществлении государственной судебно-экспертной деятельности» экспертная деятельность осуществляется при неуклонном соблюдении равноправия граждан;

4. В соответствии с требованиями статьи 7 «Независимость эксперта» эксперт дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований;

5. В соответствии с требованиями статьи 8 «Объективность, всесторонность и полнота исследований» эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме;

6. В соответствии с требованиями пункта 5 статьи 10 «Объекты исследований» в случае, если транспортировка объекта исследований в государственное судебно-экспертное учреждение невозможна, орган или лицо, назначившее судебную экспертизу, обеспечивает эксперту беспрепятственный доступ к объекту и возможность его исследования;

7. В соответствии с требованиями частью 1 пункта 4 статьи 14 «Обязанности руководителя государственного судебно-экспертного учреждения» руководитель обязан обеспечить контроль за соблюдением сроков производства судебных экспертиз с учетом дат, установленных судами при назначении экспертиз, полнотой и качеством проведенных исследований;

8. В соответствии с требованиями частью 1 пункта 2 статьи 16 «Обязанности эксперта» эксперт обязан провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам.

В соответствии с требованиями Главы 3 статьи 12 Инструкции по организации производства судебных экспертизы в государственных судебно-экспертных учреждениях системы Министерства юстиции Российской Федерации, утвержденной приказом Минюста России № 347 от 20 декабря 2002 года, «эксперт обязан провести полное исследование предоставленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам». Согласно части 6 статьи 11 ФЗ от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (СЗ РФ.2001. № 23. ст. 2291), государственные судебно-экспертные учреждения (ГСЭУ) одного и того же профиля обязаны осуществлять деятельность по организации и производству судебной экспертизы на основе единого научно-методического подхода к экспертной практике, профессиональной подготовке и специализации экспертов. Если такой подход не выработан, производство соответствующего вида экспертизы в ГСЭУ не возможно. Указанный единый научно-методический подход регламентируется ведомственными нормативно-правовыми актами, в частности, утверждаемыми перечнями видов и родов экспертиз, выполняемых в судебно-экспертной системе Минюста России, МВД РФ, ФТС РФ и др. 84

По мнению автора, причины противоречий в заключениях САТЭ заключаются в следующем:

– разной квалификации экспертов-автотехников, уровня их подготовки, опыта работы по специальности;

– отсутствии в постановлении о назначении экспертизы необходимых эксперту исходных данных;

– применении и использовании экспертами разных методических рекомендаций;

– ошибочном по разным причинам определении момента возникновения опасности;

– произвольном выборе экспертами технических параметров;

– предоставлении им различных исходных данных;

– заведомо ошибочном определении следствием момента возникновения опасности;

– сокрытии исходных данных и нежелании отдельных следователей в интересах обвинения предоставлять экспертам все исходные данные;

– предоставлении неверных, необъективных, исходных данных из ложно понятых интересов службы;

– умышленном предоставлении заведомо неправильных технических параметров в качестве исходных данных.

Так, по делу Цвирко на разрешение эксперта было поставлено 7 вопросов, и ни на один из них эксперт ответа не дал. Не было представлено ему данных о режиме работы светофора, на схеме – места столкновения ТС, времени проезда автомобиля до места столкновения. Эти данные эксперт почему-то не затребовал…

В судебной практике были случаи, когда эксперт, выступая ранее в качестве специалиста, а впоследствии выполняя экспертизу, назначенную судом, располагая одними и теми же исходными данными, пришел к противоположным выводам.

Так, по делу Балашовой эксперт пришел к противоположным выводам, совсем не объясняя причины своих противоречий. При этом исследование проводилось двумя экспертами, тогда как назначенная судом экспертиза – лишь одним из них.

Допрошенный в судебном заседании по инициативе защиты эксперт пояснил, что несмотря на предоставление ему материалов дела в полном объеме суд в постановлении о назначении САТЭ не указал необходимые ему исходные данные (по мнению автора, это была экспертная уловка, так как эксперту были предоставлены материалы дела в полном объеме).

Однако именно этим эксперт объяснил причины противоречий (как некоторые говорят, расхождений) в своих выводах.

Отвечая на вопросы суда, ознакомившись в судебном заседании с делом, эксперт полностью подтвердил свои первоначальные выводы о невиновности Балашовой.

Такая же история произошла в Раменском суде по делу Горшенева. Эксперт РФЦ, выступая в качестве специалиста, дал заключение о невиновности водителя (с технической точки зрения). Судом была назначена комиссионная САТЭ, производство которой было поручено в том числе и этому эксперту. В этом случае, располагая опять же одними и теми же исходными данными, эксперты пришли к противоположным выводам, вновь не объясняя иное мнение по одному и тому же делу. Судом был вынесен обвинительный приговор с компромиссом по мере наказания.

Очевидно, что тот государственный эксперт, который выступал ранее по делу в качестве специалиста и выполнил заключение, не вправе проводить судебную экспертизу по тому же уголовному делу.

Другая проблема экспертной практики, которая непосредственно касается законных прав и интересов водителей и пешеходов, заключается в том, что практически все государственные эксперты (а эксперты системы МВД – все) при проведении исследований не берут на себя ответственность давать оценку действиям водителя, заявляя, что решение вопросов о правомерности действий, причинной связи возникновения ДТП и нарушении водителями Правил выходят за пределы компетенции эксперта-автотехника, так как имеют юридический характер и их разрешение является прерогативой следствия и суда. Очевидно, речь в этом случае идет о расширении возможностей экспертизы.

Конечно, государственные эксперты предупреждаются об уголовной ответственности в соответствии со статьей 307 УК РФ и им разъясняются права и обязанности, предусмотренные статьей 57 УПК, что является определенной гарантией достоверности их исследований. Однако бывают ситуации, когда и государственные эксперты совершают не просто ошибки.

Так, эксперт-автотехник системы Минюста на Дальнем Востоке, очевидно, буквально ошалев от бесконтрольности и своей многолетней безнаказанности, просто придумал ДТС и объяснил ее в интересах виновного водителя, в результате чего уголовное дело было прекращено; в основу решения о прекращении уголовного дела следствием были положены недостоверные исследования и ошибочные выводы эксперта, который, не соблюдая требования статьи 8 «Объективность, всесторонность и полнота исследований» Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности», грубо нарушил требования единого научно-методического подхода к проведению САТЭ и пришел к выводам, которые полностью не соответствовали методическим требованиям и рекомендациям по производству автотехнических экспертиз. Прежде всего, эксперт неверно привел расчеты скорости, которые не имели объективного научного и технического обоснования; ошибочно определил удаление от места столкновения и при этом без всяких на то причин и пояснений отказался от дальнейшего исследования, после чего пришел к совершенно необоснованным выводам о виновности, с технической точки зрения, погибшего потерпевшего при отсутствии непосредственных очевидцев происшествия.