Чтение онлайн

Мэнлиус, как обычно, заколебался, и это едва не стоило ему болезненного возвращения в физическое тело. Кошмары обступили его со всех сторон, и лишь инстинктивный гнев помог создать пространственный коридор для продвижения дальше. «Гнев… Гнев повышает мою силу» — подумал парень, пока летел над городом. «Это единственное что помогало. Но должен ли я чаще обращаться к нему? Не погубит ли он меня однажды?»

Наконец Мэнлиус увидел, куда вели линии. И остановился, потому что вдалеке высился Центральный Собор, сосредоточие всей мощи церкви. «С этим я точно не справлюсь» — с ужасом подумал он. «Нужно что-то сделать с линиями связей здесь, пока не поздно».

Он снова попытался обрубить линии и безуспешно. К нему уже потянулись каналы подключения. Мэнлиус начал маневрировать, не позволяя линиям, светящимся холодным серебристым светом, добраться до его ауры. Его ужас нарастал и грозил затмить всё сознание. Ситуация представлялась безвыходной. «Соратники надеяться на меня» — с ненавистью к себе подумал парень. — А я ничего не могу сделать… Ничего…

Тот, кто стоял за облавой на несчастного еретика, сидел в своём кабинете и, как казалось, совсем не интересовался делом. В компании с не совсем обычными гостями на диване расположился высокий статный мужчина в серебристой мантии, шитой золотыми узорами, с вертикальными волнистыми линиями. Его лицо, обрамлённое длинными вьющимися волосами, казалось таким красивым, что многие говорили, будто бог сошёл в этот мир с небес. Этот же человек встречал Феликса Ураниуса, хотя старший мастер в тот момент не видел его лица. Лицо епископа святого города Кантериуса — Огюстуса Паблиуса — вообще мало кто видел. По сану епископу было положено носить золотой многолучевой шлем Ларгиторда. Иногда епископу казалось, что этот шлем заменяет его истинную личность и поглощает её. Но сейчас епископ об этом не думал. У него были более важные задачи, чем беспокойство о собственном эго.

Компанию ему составляли не совсем обычные для этого кабинета гости — мальчика и девочка двенадцати и десяти лет соответственно. Церковь охотно обучала детей, ведь с их помощью можно было легко пополнить свои ряды. К чести ордена Небесного Круга, дети становились действительно образованными, добрыми и любящими… к верующим и тем, кто не нарушал Закона. По крайней мере так казалось на первый взгляд. Но вначале детей следовало правильно воспитать, а это всегда нелегко.

Детей епископ настоятельно пригласил в кабинет. Епископ Огюстус Паблиус стал свидетелем ссоры юных послушников, причем участниками ссоры были те же мальчик и девочка, что он считал совершенно недопустимым. Однако епископ никогда не гневался. Он предпочитал другие методы обучения.

— В итоге тот, кто отказался от всего, добрался до короля демонов. Он пожертвовал всем ради этого и применил всё своё мастерство. Даже король демонов посчитал Героя достойным противником.

— Герой победил ведь? — с надеждой спросила девочка. — Герои не могут проиграть!

— Подожди, здесь что-то не так — озадаченно произнес мальчик.

Инициатором ссоры выступал он, опустившись до таскания подруги за косички. Но сейчас присмирел и задумался первым. Огюстуса это порадовало.

— Победил ли Герой? — задумчиво проговорил епископ. — Ха, смотря что подразумевать под этим. Король демонов предложил Герою то, чего он давно желал. Давно умершую возлюбленную. Он вернул её душу и помог ей остаться на Физическом Плане с помощью договора с демоном. И Герой не смог противостоять искушению. В итоге он стал одним из генералов короля демонов Константина Эребуса. После этого он совершил множество ошибок, убивая тех, кто ему когда-то был дорог, и наконец погиб, напав на короля демонов однажды. Больше у него не было такой силы духа, как в ответственный момент.

— Какая грустная легенда — заплакала девочка.

— Вы рассказали нам эту легенду, чтобы мы помнили о долге? — догадался мальчик.

— Героя вело чувство вины перед возлюбленной, которую он когда-то обидел. Поэтому он решил быть с ней, чтобы искупить вину. Если вы, мои юные друзья, не научитесь избавляться от гнёта совершённых ошибок, кончите так же.

— Я понял ваш урок, отец, — с готовностью закивал мальчик. — Сестра, прости, я буду заботиться о тебе впредь, обещаю!

— Ну смотри мне… А то снова пожалуюсь епископу, — недоверчиво произнесла девочка.

— Что ж, дети, вы меня очень порадовали. Такими и должны быть дети богов, любящими и уважающими друг друга, — сказал епископ, ласково погладив детей по головкам. — А теперь мне предстоит одно дело.

Епископ подошёл к столу, на котором стоял ненавистный ему шлем. Провел пальцами по шлему так, словно не знал, был это настоящий предмет или видение. Или, скорее, надеялся на второй вариант.

— Нет, иногда доверие важнее, — печально усмехнувшись, произнёс епископ. — Воспользуюсь этим моментом. А вы, дети, возвращайтесь к обучению. И помните, что любовь есть первая заповедь богов.

Очертания его тела стали полупрозрачными и он устремился к выходу на балкон, исчезнув в дверях.

— Я хочу однажды стать таким же, как епископ — восхищенно сказал мальчик.

— Тогда тебе нужно учиться хорошо владеть собой! — уверенно сказала девочка, потащив его прочь из кабинета. — Я тебе в этом помогу.

Мальчик страдальчески закатил глаза, но было поздно.

Епископ покинул здание в своём собственном теле, не считая нужным создавать проекцию. Помимо силы богов его дело было усовершенствованно многовековыми генетическими улучшениями, а разум достаточно натренирован, чтобы избежать плохих последствий при столкновении с силой Бездны. Огюстус Паблиус был одним из тех немногих, кто помнил Золотую Эру. А было это более трёхсот пятидесяти лет назад. Покинув здание, Огюстус устремился вперёд и заметил, что один из инквизиторов уже летит к чернокнижнику, намереваясь исполнить свой долг. Епископ стремительно нагнал инквизитора и положил ему руку на плечо.

— Друг мой, не стоит напрягаться. Я лично займусь нашим гостем.

Инквизитор ошеломлённо повернулся и тут же поклонился.

— Как скажете, достопочтенный отец.

— Возвращайся на своё место.

Инквизиторы уже окружили собор, намереваясь помешать Алэйру, если тот приблизиться. А епископ продолжил лететь к парню, который занялся чем-то странным. Он не стал штурмовать собор в безумной попытке отвлечь противников его группы, а поступил более тонко. От него протянулись чёрные щупальца и слились с линиями связей, ведущих к группе Олкандер.

«Он делает это осознанно?» — констатировал епископ, остановившись в полете. «Значит, он всё-таки может контролировать свою силу? Не то чтобы я удивлён, в том числе и лжи Ураниуса. Да-а-а-а, парень, не повезло тебе оказаться на нашей игральной доске».

Огюстус подлетел ближе, пока заклинатель Бездны был сосредоточен на своей работе. Он мог бы захватить Алэйра сразу, но предпочитал переманивать противников на свою сторону. Чтобы не говорили по поводу церкви, она предпочитала действовать справедливо и тонко, а не жестоко. Поэтому Огюстус попытался вначале достучаться до голоса разума. Он обладал достаточной силой, чтобы позволить себе немного благородства.

— Признаться, я удивлён, Алэйр. Не думал, что ты так легко сможешь контролировать свою силу. По нашей информации ты психически нестабилен для этого.

Иногда, когда маг работает с Силой в деле, требующем длительной концентрации, он уходит в процесс с головой. Поэтому обычно в подобных делах участвуют как минимум два мага, один из которых должен прикрывать другого. Мэнлиус волей-неволей увлёкся процессом подключения к вражеским линиям. Он нашел способ отвлечь врага. Парень решил использовать свои страхи и свой гнев, чтобы через энергию Бездны послать их инфокочевникам.

И вот странный голос отвлёк его от увлечённой работы. Мэнлиус понимал свою уязвимость и оставил рядом Око Мага в качестве сигнального заклятия.

«Как и ожидалось» — неожиданно спокойно подумал он, неторопливо отвлекаясь от работы. Парень уже устал бояться.

Голос был странным тем, что в нем одновременно чувствовались и тепло с заботой и скрытая сталь, которая в любой момент могла обрушиться на врага. А такого тепла с заботой кроме как от магистра Мэнлиус не чувствовал давно. Он с удивлением посмотрел на парящего невдалеке от него человека в роскошной, шитой серебром и золотом мантии. Невероятно красивого человека похожего на божество, сошедшее с небес. Оценил Мэнлиус и то, что епископ не взял с собой шлем. Без этой реликвии он был более уязвим и, скорее всего, таким образом демонстрировал доверие.