Чтение онлайн

Она посмотрела на меня. Ее слезы высохли, но следы на щеках остались. Через мгновение я знал, что у нее на уме.

Я сказал ей: «Теперь ты думаешь, что можешь обмануть меня. Хорошо, у тебя не будет лучшей возможности».

Она снова начала плакать и упала к моим ногам, говоря: «Нет, нет, я не хочу обманывать вас. Поэтому я плакала. Я не хочу обманывать вас».

Я сказал: «Тогда в чем же дело? Если ты не хочешь, и я тоже не хочу, то почему мы теряем время? Если ты хочешь обмануть меня, я готов. На самом деле, я позову тебя, потому что с самого начала я был ничем иным, как проблемой. И я до сих пор проблема, не для себя, для себя я совершенно не проблема, полому вопроса не возникает. Но для других очень большая… чем они больше, тем больше проблем в их жизни. Но ты с человеком, которого нет, и, что касается его, проблемы у него нет. И если он может доверять тебе, существования достаточно, чтобы заботиться о тебе».

Но никто, кажется, не интересуется существованием чем угодно, кроме существования.

Это снова возвращает меня к Масто. Этот Масто — такой парень, что появляется везде — просят его, не просят, приглашают, не приглашают. Он был таким интересным, что куда бы его ни приглашали, все вставали, чтобы встретить его. Масто приходит снова и снова. Это просто старая привычка, которую очень сложно вылечить.

Теперь бедный Девагит просто пишет свои заметки, и он делает это великолепно. Иногда я спрашиваю, проверяя: «Что я говорил?», и он напоминает мне в точности то, что я сказал. Он делает свое дело, потому что он настолько полон любви ко мне, что не может устоять и не показать это, и дышит так, как будто происходит то, во что он никогда не верил и он все равно не может в это поверить. Л моя трудность в том, что я думаю, что он хихикает! Он не хихикает, просто звук его возбужденного дыхания заставляет меня чувствовать, что он хихикает.

Он писал мне об этом. Я знаю это, но когда бы он это ни делал я тоже крепкий орешек немедленно, слово, которое приходит мне на ум — ото хихиканье. И он снова хихикает. Это тоже старая привычка, с. тех дней, когда я был профессором. И вы можете понять: профессор, в конце концов, это профессор, и он не может позволить, чтобы в классе хихикали. Теперь я не против этою, я этим наслаждаюсь.

В моем классе было больше девушек, чем ребят, поэтому было много хихиканья. Л вы знаете меня: мальчики это или девочки, не имеет

значения; я все равно отпускаю шутки. Но если хихиканье неуместно, тогда человек оказывается в беде. После шутки есть время, когда я позволяю хихикать, но если это уместно. Если хихиканье не к месту, я ловлю человека за руку. Такое хихиканье было не из-за шутки, это было просто из-за того, что мальчики и девочки были имеете старая история Адама и Евы. «Убирайтесь, вы оба!» — вот, что сказал Бог, — «Убирайтесь из эдемского сада!»

Он был учителем старой закалки. А этот змей был просто старым слугой, который служил многим Адамам и Евам, помогая всеми возможными путями, возможно, посылая их письма друг другу. Лучше не упоминать другие вещи. Конечно, здесь нет дам. джентльменов тоже нет. Но просто на всякий случай, если есть джентльмен, который скрывает это, или дама, скрывающая это, тогда будет ненужная боль. Я не хочу никому причинять боль.

Я помню свою первую лекцию… Видите, как все происходит? Это было в старшей школе. Все высшие школы округа выслали туда спикера. Я был выбран представителем своей школы, не потому что я был лучшим — я не могу сказать этого — но потому что я причинял наибольшее беспокойство. Если бы меня не выбрали, были бы неприятности, это было ясно. Поэтому решили выбрать меня, но люди не осознавали, что, где бы я ни был, все равно начинались неприятности.

Я начал речь без обыкновенного обращения «Господин Президент, дамы и господа…» Я посмотрел на президента и сказал себе: «Нет, он не похож на президента». Потом я оглянулся и сказал себе: «Нет, никто здесь не похож ни на дам, ни на джентльменов, поэтому, к сожалению, мне придется начать свою речь, не обращаясь никому в частности. Я могу только сказать: «Тем, кого это касается».

Позже меня вызвал мой директор, потому что я все равно выиграл награду, даже после этого.

Он сказал: «Что с тобой произошло? Ты вел себя странно. Мы подготовили тебя, но ты не сказал ни единого слова, которому тебя учили. Ты не только совершенно забыл подготовленную лекцию, ты даже не обратился ни к президенту, ни к дамам и джентльменам».

Я сказал: «Я огляделся, и джентльменов не было. Я знал всех этих людей очень хорошо, и ни один из них не был джентльменом. А что касается дам, они еще хуже, потому что они жены этих самых ребят. А президент… кажется, что он был послан Богом председательствовать на всех собраниях в этом городе. Я устал от него. Я не могу называть его «Господин Президент», когда на самом деле, я бы лучше ударил его».

В тот день, когда президент вызвал меня для получения награды, я сказал: «Хорошо, но помните, что вы сейчас спуститесь ко мне и пожмете мне руки».

Он сказал: «Что! Пожать тебе руки! Я никогда даже не взгляну на тебя. Ты оскорбил меня».

Я сказал: «Я вам покажу».

С того дня он стал моим врагом. Я знаю искусство создания врагов. Его звали Шринат Бхатт, он был видным политиком в городе. Конечно, он был лидером самой влиятельной Гандийской политической партии. Это были дни, когда Индия находилась под британским правлением. Возможно, что касается свободы, Индия до сих пор несвободна. Она может быть свободна от британского господства, но не свободна от бюрократии, которая была создана во время этого господства.

Я всегда говорил о доверии, и я никогда не мог объяснить это. Возможно, это не моя вина. Доверие: возможно, об этом нельзя говорить, только указывать. Я очень старался сказать что-то определенное, но все провалилось. Или эти становится вашим опытом, тогда вы можете познать все под заголовком «доверие», но все равно вы не знаете ничего.

Я снова пытался сказать вам — на самом деле, давая себе еще одну попытку, возможно; а это всегда привлекательно — говорить обо всех попытках, даже о тех, которые провалились. Просто знать, что они были сделаны в верном направлении, и человек начинает гордится. Это вопрос направления.

Да, доверяйте многому, но сначала доверяйте себе — измените направление.

Мы рождаемся, смотря вовне. Смотреть внутрь не присуще телу. Тело действует хорошо; если вы хотите пойти куда-нибудь еще, оно поведет вас. Но в мгновение, когда вы спросите: «Кто я?», оно плюхается, просто плюхается на землю, не зная, что теперь делать, потому что подходящее направление не является частью так называемого мира.

Мир состоит из десяти измерений, или десяти направлений. Слово «измерение» значит больше и не может быть использовано как «направление». Эти десять направлений таковы: два вверх и вниз; четыре мы знаем как восток, запад, север и юг: а оставшиеся четыре -просто углы. Когда вы рисуете линию восток-запад, север-юг, есть углы между севером и востоком, между востоком и югом и так далее — четыре угла.

Я не должен был употреблять слово измерение. Оно совершенно иное, такое же иное, как чиханье Девагита. Он пытается подавить его, а это невозможно. Я предлагаю ему чихнуть. Это все равно произойдет, зачем страдать? В следующий раз, когда вы услышите стук, откройте дверь и скажите: «Входите, мадам». Возможно, это совсем не произойдет. Чихание - это странная вещь. Если вы хотите чихнуть, вам придется применить все уловки йоги. Тогда тоже, это всего лишь возможность. Но попытайтесь подавить, и оно появится с огромной силой. Это женщина, которую вы знаете; а когда женщина завладевает вами, вам лучше вычихнуть ее и убежать, вместо того, чтобы подавлять.

Направление и измерение гак различны, как его чихание и мое понимание, что он хихикает. Он пытается подавить свое чиханье, а я только начал говорить о том, о чем невозможно говорить, и в это самое мгновение он чихнул. Это то, что Карл Густав Юнг называет синхронностью. Не самый подходящий пример — не образцовый, я имею в виду, но просто маленький пример.

Это странно, но особенно в Индии, когда бы ни говорили о подобных вещах - я не думаю, что люди говорили об этом на протяжении тысяч лет где-нибудь еще — чихание при встрече с учителем запрещено. Почему? Я не могу понять, как вы можете запретить чихание. Чихание не боится ни ваших полицейских, ни вашего оружия. Как вы можете запретить его? Пока вы не сделаете пластическую операцию носа, а это не хорошо, потому что чих просто говорит, что в нос попало инородное тело. Ему ни в коем случае нельзя мешать.