Чтение онлайн

— 413.

— Хорошо, берёте только «Книгу Добродетелей»?

— Пока — да.

— Хорошо, — он быстро заполнил все нужные бумаги, после чего передал Эрике книгу. — Возврат книги в течение недели. Будьте так добры, не задерживайте.

— Спасибо большое, — взяв том, Кайнди направилась к выходу. — Доброго дня.

Ответа она уже не услышала. Оказавшись за дверью, она посмотрела на книгу в руках. Крайне простая и скромная, не несущая на себе никаких излишних узоров и украшений, при этом достаточно лёгкая. Жустина стояла рядом и выжидала, глядя, как Эрика осматривает том.

— Надо будет зайти ещё раз потом. В полёте будет много времени, чтобы читать, а дел не так много, — пробормотала она под нос.

— Неплохая мысль, — негромко поддержала её спутница.

— Куда мы можем теперь отправиться?

— О! Я должна оставить Вас, госпожа Кайндхарт. Дело в том, что приближается время дневной молитвы. А у Вас есть книга. Поэтому сейчас я с Вами прощаюсь. До вечера. Надеюсь, Вы придёте на службу.

— Да, я постараюсь. Во сколько она будет точно?

— В 8 часов вечера. Третья палуба, кормовой зал.

— Хорошо, я буду знать.

— До скорой встречи, — сестра Жустина улыбнулась ей в последний раз, поклонилась и медленно направилась к лестнице между палубами. Эрика же ещё раз посмотрела на книгу, и решила вернуться в свою каюту, чтобы посвятить время изучению трактата о Добродетелях.

***

— Господин Бернелли, присаживайтесь, — Генриетта Максимилиан властно указала на стул, что стоял перед её столом. Вебер покосился на него, вздохнул, но всё же подчинился. На взгляд Вольного Стрелка все флотские были почти одинаковы. Они все были в той или иной степени жёсткими. Такова уж особенность их иерархического мира. Многие военные корпорации Союза были построены по армейским принципам, но Стрелки были скорее профсоюзом в этом многообразии компаний по интересам. Но даже самые костные и жёсткие корпорации меркли по сравнению с тем, какие порядки царили во ФСК. И капитан Максимилиан, предпочитающая обращение «сэр», была квинтэссенцией этих порядков. Она посмотрела на Веба со своего места, пристально и внимательно, словно пыталась заглянуть к нему в мысли, а затем дозволительно произнесла. — Я Вас слушаю.

— Меня интересует направление движения «Офелии» и, в связи с этим, вероятные цели и места действия моей группы, — прямолинейно и без всякого страха поинтересовался альбинос. Да, Генриетта была твёрдой и тяжёлой женщиной, но робеть перед ней Вебер не собирался. Он прекрасно понимал, на каких правах он тут находится, и что имеет право требовать.

— Мы направляемся на восток, в сторону линии фронта и за неё, на территорию Королевства. Именно там будет разворачиваться Ваша деятельность. Охотно сообщу, что Вашим прямым противником будут люди Его Величества. И весьма вероятно, что это будет кто-то из их разведывательных служб, — без тени смущения ответила коммодор.

— Уже есть какие-то конкретные цели?

— Несомненно, но сейчас о них знать Вам не обязательно. До линии фронта ещё неделя полёта, как минимум. Сейчас в небе неспокойно. И, хотя мы следим за перемещениями крупных сил Флота Его Величества и Флота Открытого Неба, я не могу гарантировать, что мы не наткнёмся на корабли противника, особенно огневой линии. Пока что можете наслаждаться полётом и ждать дальнейших указаний.

— Спасибо, сэр. Это — всё, что я хотел узнать, — Вебер не стал дожидаться, когда ему укажут на дверь. Капитан не стала его задерживать, и он, выйдя из кабинета, отправился в комнату для тренировок. Хотя у него и было время на отдых, который, несомненно был бы на пользу после последних событий, но разумнее было поддерживать себя в хорошей форме постоянно. Ведь не известно, когда потребуются его боевые навыки.

***

Эрика прошла в зал, который был наполовину заполнен людьми. Матросы, офицеры, юнги стояли тут и ждали начала службы. У дальней стены стоял хор женщин, готовясь исполнять какую-то молитву или гимн, а у алтаря стояла служительница в белоснежных одеждах, отделанных золотым и красным цветом. На голове у неё был каптырь, украшенный цветочным узором, в котором переплетались цветы алых лилий и роз. Она тихо отдавала распоряжения и руководила подготовкой к службе. Свободные от службы члены экипажа собирались и становились вдоль стен залы.

Когда отзвучали склянки, все присутствующие расположились на своих местах окончательно. Последней на службу вошла капитан Генриетта. Она была в полном коммодорском облачении, включающем величественный плащ, закреплённый на плечах и атласную ленту, идущую через плечо. На бедре у неё был дорогой и богато украшенный меч в ножнах. Она встала в центре залы, прямо напротив алтаря и старшей служительницы. На несколько секунд наступила полная тишина, в которой было слышно лишь то, как за бортом гудят винты и где-то в машинном отделении работают огромные моторы.

И тут в этой тишине тонким переливом прорезался женский голос. Это был голос одной из хористок, которая начинала пропевать молитву. К ней присоединились другие голоса, они крепли и набирали силу и вскоре молитва стала раздаваться на всё помещение. Хор пел отдельные части, в то время, как канониса читала свои фрагменты, молясь за всех присутствующих, за безопасность полёта и сохранение жизней всех добродетельных людей мира.

Перед хором стояли микрофоны, которые транслировали гимны и молитвы на весь корабль, и в каждом коридоре, в каждой каюте они были отчётливо слышны. И все, кто был здесь преисполнялись чувством веры и уверенности в том, что всё будет хорошо.

Эрика наблюдала службу впервые, но она и не представляло, как красиво и торжественно могут звучать обращения к святым и молитвы. В Королевстве культ единого Бога подразумевал богослужения, но проходили они сурово, сдержанно, чтобы показать, как важен порядок и чёткое соблюдение заповедей. И в молитвах верующие обращались к Богу лишь за тем, чтобы Он уберёг их от греха или простил грехи. А вести службу мог лишь сановний священник, которого полагалось слушать в молчании, так как именно он знает правила и порядки. Здесь же гимнам подпевали все, кто разделял эти светлые чувства, каждый голос имел право звучать, и никто не шикал и не затыкал другим рот. Простые матросы и офицеры разных чинов и званий, юнги, едва перешагнувшие порог взросления, и сама капитан, пели и молились со всей неистовостью своей веры и желанием, чтобы этот поход не стал для них последним. Но это не создавало ни лишнего шума, ни суеты, ни криков. Голоса звучали стройно и гармонично. Ведущая роль была отдана хору и канонисе, а все остальные лишь подтягивали за ними и поддерживали.

Эрика лишь слушала и смотрела, не зная, стоит ли ей присоединяться к общему пению или остаться окончательно в стороне. Однако, это действо не могло оставить её равнодушной. Среди этих людей, в атмосфере единства и сплочённости, в ощущении надежды и света, с мыслями о том, что всё будет хорошо — с этим всем хотелось быть рядом, двигаться вместе, не оставаться в стороне.

Тут она замечает движение белых одежд рядом с ней, красная риза качнулась в стороне. Повернув голову, она видит сестру Жустину, которая подошла к ней, но не смеет отвлекать. В этот торжественный момент, Эрика понимает, что что-то в ней изменилось навсегда. Если раньше она приняла сторону Союза лишь в мыслях, то теперь ясно, что она уже связана с этими людьми. По крайней мере сейчас. Может быть в будущем она ещё пожалеет об этом, но в это мгновение ей хочется быть единой с поющими, и она начинает читать слова вслух.

Служба заканчивается исполнением торжественного гимна, возвещающего о светлом будущем, которое ждёт добродетельных людей, когда весь мир станет жить в гармонии и братстве.

Но вот служба закончилась, и люди стали постепенно расходиться из залы, идя по своим делам. Капитан удалилась довольно быстро, так, что девушка даже не заметила её исчезновения.

— Как Вы себя чувствуете, госпожа Кайндхарт, — поинтересовалась у неё служительница.

— Лучше, — отозвалась та.

— Это очень хорошо. Я рада, что служба помогла Вам в чём-то важном.