Чтение онлайн

Эрика и Веб с большим удовольствием подчинились этим указаниям. День подходил к концу, солнце опустилось за горизонт, и в темноте ночи Офелия пересекла линию фронта и оказалась на территории Королевства.

***

“Всякой вещи есть своё имя. И зная его, ты подчинишь себе вещь…” Эрика задумалась над прочитанной фразой. Она уже заметила, что жители Союза говорят о многом очень прямолинейно. К примеру войну и то, что с ней связано. “Как бы назвали Вольных стрелков в Сфорца? Официальную организацию, которая специализируется на решении грязных вопросов?” На ум ничего такого не приходило. Ни в империи, ни в королевстве подобных организаций просто не могло быть. Вернее, они-то, может быть, и есть, но произносить их названия вслух вряд ли кто-то захочет. У правительства на этот случай были шпионские сети, у криминалитета — банды. А у простых людей частные детективы, но только в рамках закона. В Союзе же этот вопрос решался куда проще. Наёмники были наёмниками хоть на светском рауте, хоть в церкви, хоть в придорожном кабаке.

Точно также дело обстояло и с церковными орденами. Эрика уже успела узнать от сестры Жустины о том, что есть боевые и небоевые ордена Отца Основателя. Кто-то из них занимался благотворительностью, кто-то трудился на благо науки, были среди них врачи и проповедники, воспитатели детей и фермеры. И, пожалуй, только военные ордена стояли особняком от прочих. Не вмешиваясь в гражданские дела, они занимались поддержкой церкви и населения при помощи огня и стали. Их было не так много, как могло бы показаться. По 3 ордена на Сестринства, и по 3 на Братства. Они не вмешивались в политические игры или бизнес, которые зачастую подразумевали под собой друг друга в Союзе. Они не приходили за инакомыслящими в ночи и не тащили их в казематы. Они приходили только тогда, когда стране грозила религиозная война, которую разжигал какой-нибудь “просветлённый”, смутивший народные массы обещаниями лучшей жизни, идущими вразрез с учением о добродетелях.

“Нет добродетельных людей, есть людские добродетели” — так гласил один из постулатов учения. Каждый при жизни в чём-то виновен, просто одни больше, а другие меньше. Однако, был и другой постулат, который был главным девизом одного из врачебных орденов — “Жизнь нельзя заслужить, лишь оправдать”. Вопрос жизни и смерти вообще занимал отдельное место в этой системе. Первое должно было восприниматься, как дар свыше, который даётся каждому, и все в этом равны. Но вот в вопросе смерти люди были различны. Согласно Книге Добродетелей, человек получал такую смерть, какую заслужил своими поступками при жизни. Как пояснила Жустина, смерть была итогом всей жизни человека, всех его выборов, решений, суждений и прочих вещей. Смерть была одновременно и окончанием жизни, и её последствием. На вопрос Эрики о том, что ждёт человека после смерти, сестра лишь пожала плечами.

— Не знаю, — честно сказала она. — Наверное, каждый получит то, во что верит. Это было бы логичнее всего.

Как и думала Эрика, в учении Отца не было как такового дуализма мира. Семь Добродетелей — Свобода, Осознанность, Щедрость, Отвага, Справедливость, Трудолюбие и Счастье, — не имели в этой системе прямых антагонистов. Главная добродетель, Свобода, подразумевала свободу выбора, которая есть у каждого, даже у раба. Все остальные скорее подводили человека к наиполнейшему пониманию свободы, как таковой. Осознанность заключалась в понимании своего выбора и его последствий. К Щедрости относили не столько привычное Эрике понятие о хлебосольстве, сколько возможность подарить человеку свободу. Отвага была нужна, чтобы принимать последствия. Справедливость означала, что по сути каждый свободен настолько же, насколько и остальные, если он сам себя не ограничивает. Трудолюбие было тем самым двигателем, которое приближал человека к реализации его потенциала. Счастье же замыкало этот круг. Свободный человек — Счастливый человек. Это работало и в обратную сторону. Звезда с семью лучами была символом веры в Добродетели и Отца. Она могла иметь несколько похожих дизайнов, но самым распространённым был вид из тонких лучей, расходящихся из общего центра. Такая сейчас была на чётках, что подарила Эрике канонисса Женевьева.

Сравнивая веру в Бога в Сфорца, с её постулатами и обещаниями славной жизни в Раю, которая обязательно настанет, если вести себя хорошо, с учением Отца, Кайнди всё больше понимала, что в Добродетелях намного больше смысла, чем в беспрестанных молитвах некой сущности на “Небесах”. Ей казалось намного более логичным прикладывать усилия и получать результат, чем не делать ничего и верить, что Бог как-нибудь всё устроит. Нет, конечно, до такого примитивизма Церковь Единого Бога не скатывалась, напоминая, что за труды воздастся, но при этом труды надо было непременно подкреплять трехразовой ежедневной молитвой или хотя бы посещением храма в определённые дни. Из чего же складывалась формула получения билета в Рай, никто доподлинно не знал. Хотя, может быть, Эрика просто мало общалась с богословами своей Родины, из-за чего так плохо знала эти подробности.

Вебер смотрел на Учение, как на набор принципов, по которым работает жизнь. Просто и понятно, не особо обременяя себя тонкостями, хотя демонстрируя знание Учения. Говорить о религии он не любил. А вот Зигфрид был не против обсудить то или иное утверждение из Книги, разбирая его на жизненных примерах. Док вообще был хорошим собеседником для Эрики в эти дни, пока они летели над просторами Сфорца.

Погода за это время заметно испортилась, и лететь приходилось по приборам и картам, иногда отправляя геликоптеры на разведку перед собой. Тяжёлые осенние облака затянули небо под Офелией и скрывали её от ненужного внимания королевского флота.

Однако, вскоре коммодор вызвала их к себе, чтобы поставить новую задачу.

— Перейдём сразу к делу, — начала она, когда Стрелки заняли свои места перед ней в кабинете. — Один из наших миссионеров был схвачен и доставлен в тюрьму Хелиган. Эта тюрьма не из самых простых, туда попадают те, кого считают шпионами и вражескими агентами. Пастор Гуткнехт был из братьев Ордена Хрустальной Чаши, причём занимал там не самое последнее место. Орден очень расстроится, если их прелат погибнет от руки каких-то крыс. Но Синод ещё больше расстроится, знания пастора станут достоянием королевской разведки.

— Прошу прощения, а какую миссию выполнял пастор в Сфорца? — прервал объяснения Вебер.

— Он был доверенным лицом одного из крупных дворянских родов, который питает симпатию к Союзу и помогает нашим агентам на территории королевства. Конечно, этот человек понимал весь риск своей работы, но мы не можем оставить его на произвол судьбы. Поэтому вы и отправитесь на это задание…

— Я так понимаю, сестёр с нами не будет… — задумчиво пробубнил Док.

— Именно. Эту операцию надо провести с минимальным шумом и без помпы. Скорее всего, они ещё не выяснили, что пастор — человек Союза, так что у нас есть время и возможность сыграть на вмешательстве империи в эти игры. Поэтому данная операция будет проходить под флагом Империи. Вы будете высажены в отдалении от тюрьмы и прибудете в неё на конвое продовольствия для гарнизона. Ваша задача — быстро и тихо найти пастора, освободить его и вывести с территории. Одновременно с этим вы должны организовать массовый побег заключённых, чтобы спутать карты охране и ищейкам короля.

— Сроки?

— У вас на выполнение 36 часа. Высадка на геликоптере завтра в 6.30 вечера, с наступлением сумерек. В 6.30 утра, через полтора дня, вы должны вернуться на точку эвакуации. Вопросы?

— Какое оснащение у нас будет?

— Королевское вооружение и форма.

— А “Анафема”?

— Да, только в разобранном виде. Она будет замаскирована под груз.

— Кого мы встретим там? — решил уточнить Игги.

— Королевская армия, охранные части.

— Их много?

— Около двух сотен человек в сумме. Однако, комплекс тюрьмы довольно большой, если будет организован массовый побег, то у Вас будет некоторое время, пока они соберутся с силами.

— Какие-то ещё задачи у нас будут? Документы? Заложники? Другие ценные заключённые?

— Нет, ваша цель — спасти пастора и вернуть на Офелию.

Ещё некоторое время они посвятили изучению местности по картам, которые были у Генриетты, а также составлянию плана операции. Предполагалось, что они проникнут в тюрьму этим же вечером под видом снабженцев, затем изучат всё изнутри, насколько смогут, и подготовят себе пути отступления, заложив взрывчатку в нужных местах и устранив основных офицеров, чтобы посеять панику в первые минуты прорыва. После чего оставалось только дождаться нужного момента и начать атаку. В быстром темпе добраться до стоянки техники с пастором и прорваться на свободу, прежде чем все поймут, в чём было дело. Всё выглядело вполне неплохо на первый взгляд, и Стрелки принялись за подготовку.

***

Вечер выдался дождливый, погода внизу разыгралась не на шутку, да ещё и ранние сумерки портили всё впечатление от происходящего. Но Вебру было не привыкать к подобному.

— Это нам даже на руку, не будут особо цепляться к нашим рожам. Кому охота мокнуть, проверяя документы у снабжения…

В общем и целом, оно так и получилось. Проникновение на территорию тюрьмы прошло достаточно гладко. Разве что к лицу Эрики была пара вопросов, но порядок в фальшивых документах, плюс, небольшое вознаграждение в виде банки сгущенного молока, сделали своё дело, и четвёрка попала за ворота неприглядной серой тюрьмы. помогая с разгрузкой персоналу, они оттащили контейнеры с частями “Анафемы” подальше и припрятали их от лишних глаз в куче строительного хлама. Затем четверо разделились и каждый пошёл осматриваться на местности. Вебер обследовал первый этаж и подвал главного здания, на Эрике был двор и наружные постройки, Игги проверял второй этаж тюрьмы, а Док осматривался в казармах.