Чтение онлайн

– О. – Я прикусываю губу. – Не уверена, взяла ли я с собой…

– Я прикупила тебе кое-что, – говорит она с лукавой улыбкой. – Надеюсь, ты не против. Я просто увидела это в магазине и сразу подумала: «Оливия выглядела бы в этом великолепно».

– Ох, вам не стоило. – Лэнгстромы почти так же стеснены в средствах, как и я…

– Мне всегда хотелось дочку, которую я могла бы наряжать. – Она пожимает плечами.

– Может быть, у вас еще будет дочка, – отвечаю я. Возможно, ей просто повезло с генами, но Дороти действительно выглядит молодо. На самом деле даже слишком молодо, чтобы иметь взрослых сыновей.

– Магазин уже закрыт. И как бы то ни было, теперь у меня есть ты, правда? – улыбается она.

У меня начинает щипать глаза. Я радуюсь, что она уже отвернулась и не видит моего лица.

Я следую за ней, растроганная, но также немного обеспокоенная. Что бы она ни купила, мне придется это надеть, а значит, я должна буду просидеть в этом весь ужин рядом с Уиллом и Бренданом, которые будут все время надо мной потешаться. Я заранее злюсь на них, хотя это еще даже не произошло.

Пока Дороти направляется к своему шкафу, я беру фотографию Уилла, которая стоит у нее на комоде. На ней долговязый светловолосый мальчуган без футболки стоит у озера с широкой кривоватой улыбкой, в которой не хватает нескольких зубов.

На моих губах все еще играет улыбка, когда ко мне подходит его мама.

– Ну разве он не прелесть?

– Да, – вздыхаю я.

Он был прелестным ребенком. На фотографии в нем чувствуется что-то настолько свободное и необремененное, что мне больно смотреть. Я замечала в нем проблески этого настроения во время скалолазания, но за пределами гор – почти никогда.

В руках у Дороти два платья.

– Я купила тебе одно на сегодня и одно для осеннего спортивного банкета.

Они оба красивые, но я не ношу платья, поэтому от одной мысли о том, чтобы надеть любое из них, мной овладевают смущение и неуверенность.

– Полагаю, то, что похоже на нижнее белье, на сегодня? – неловко посмеиваюсь я.

– Это платье-комбинация, – ворчит Дороти, – и нет, оно для банкета.

Она дает мне платье, которое непохоже на нижнее белье, и просит примерить его. Это облегающее кремовое платье-футляр из матового трикотажа, повторяющее контуры моего тела так, словно было сшито специально для меня. Дороти издает счастливый вздох, когда я показываюсь перед ней.

– Я знала, что оно будет сидеть на тебе идеально. Тебе нравится?

Я киваю, чтобы порадовать ее:

– Наверное, я просто не привыкла носить платья.

– Может, это и к лучшему, – улыбается она. – Ты достаточно опасна даже в одежде для бега. А теперь иди нанеси немного макияжа, и увидимся на кухне.

Я отправляюсь к себе в комнату и наношу тушь и блеск для губ, презирая себя за то, что вкладываю в это столько усилий; за то, как сильно мне хочется, чтобы Уиллу понравилось, как я выгляжу; за слепую надежду, что это как-то изменит нашу ситуацию, тогда как он ясно дал понять, что у нас ничего не выйдет. Этот подход заведомо обречен на провал, и все же я зачем-то пытаюсь.

Я взяла с собой туфли на каблуках, предполагая, что как-нибудь вечером мы с Бренданом могли бы куда-то пойти. Обувшись, я в последний раз окидываю взглядом свое отражение и чувствую, как у меня в животе поселилось уныние. Я выгляжу хорошо, но этого все равно будет недостаточно. Он ведь ясно мне дал это понять в субботу, правда?..

Я выхожу к остальным. Уилл у обеденного стола разрезает индейку; на нем брюки цвета хаки и рубашка – то есть сегодня он такой нарядный, каким я его еще ни разу не видела. И, конечно, на нем все это смотрится великолепно. Даже в этой рубашке не скрыть его мощное телосложение, широкие плечи, подтянутые руки. Он выглядит сексуальным и таким взрослым, и просто… Не могу точно сказать, в чем же дело, но из-за этого у меня немного перехватывает дыхание.

– Эй, мам! – кричит Уилл. – Ты хочешь?..

Он замолкает, когда я попадаю в поле его зрения. Уилл не улыбается и не двигается. Он просто стоит, вытаращив глаза.

– Ты смотришь на меня так, словно я вошла сюда с отрубленной головой, – говорю я.

– Это было бы не так шокирующе, как увидеть тебя в платье, – бормочет он, возвращаясь к индейке.

Уилл

Вот черт.

Оливия в платье.

В платье, подчеркивающем каждый изгиб ее тела, включая изгибы, о которых даже я не подозревал – а я разглядывал ее действительно немало. На какое-то время я лишен дара речи. Мне хочется сказать, что она великолепна, удивительна, что от ее красоты захватывает дух. Что в ту секунду, как она вошла, у меня внутри все сжалось от чего-то гораздо, гораздо большего, чем вожделение. Но ничего из этого я не могу озвучить вслух, поэтому делаю то же, что и всегда.

Пытаюсь притвориться, будто ее здесь нет.

Приходит Питер, и мы все садимся за стол. Место отца во главе стола он оставляет свободным, позволяя его занять мне, а вместо этого располагается рядом с мамой. Думаю, он просто хочет проявить уважение, но лучше бы он этого не делал: я вроде как рассчитывал за едой говорить с ним о спорте и полностью игнорировать Оливию. Однако теперь он занят разговором с моей мамой, а Оливия сидит прямо напротив меня, такая красивая, что стоит мне поднять взгляд, как он неизменно натыкается на нее, спотыкается, всякий раз замирает на ней.

Было так тяжело видеть ее на кухне с мамой и замечать, как Оливия словно излечивала ее от одиночества – что до сих пор не удавалось ни мне, ни Брендану, ни отцу. Тяжело было видеть, насколько она принадлежит этому месту, и при этом знать, что этого никогда не случится. Тяжело было смотреть на самодовольную улыбку моего брата. Не знаю, куда они ходили вчера, но я уверен, что они не лазали восемь часов подряд.

А теперь мне тяжело сидеть напротив нее, отчаянно пытаясь скрыть чувства к ней от своего начальника. Не знаю, на кой черт маме понадобилось приглашать Питера, но если всплывет правда о том, что Оливия здесь ночует, то он уж наверняка не позволит мне оставаться с ней на ночь. Хотя с учетом того, как она сейчас выглядит, это вполне может быть наилучшим вариантом развития событий…

– Как у тебя учеба, Брендан? – интересуется Питер. – Планируешь выпуститься в этом году?

Брендан пожимает плечами, будто это не имеет значения – тогда как бoльшая часть моей зарплаты уходит на оплату его проклятого обучения.

– Не знаю. В любом случае, вряд ли этот диплом мне пригодится.

– О? Почему это? – спрашивает Питер.

– У меня есть приятель, который нам подыскивает работу в компании по велотуризму на следующее лето.

– По велотуризму?.. – Я чувствую, как моя кровь начинает закипать. – Если ты собираешься тратить свое время впустую, почему бы тебе не потратить его здесь, помогая с работой на ферме? – Господи, я веду себя в точности как мой отец: озлобленно, требовательно и несправедливо. Это ужасно, но я ничего не могу с собой поделать.