Чтение онлайн

В ответ Брендан смеется. Смеется.

– Точно, ведь, впахивая на ферме, получаешь столько же удовлетворения от работы, как когда колесишь по Европе на велике.

Даже до встречи с Оливией я был бы возмущен его отношением. Но сейчас я действительно в ярости, и это связано не столько с фермой, сколько с тем фактом, что у него есть выбор. Если бы он захотел, то мог бы пригласить Оливию куда-нибудь сегодня вечером. Он мог бы сидеть напротив нее в ресторане, наслаждаться тем, как она прекрасна в этом платье, и удивляться своей невероятной удаче. Он может быть тем, кто снимет с нее это платье, когда они вернутся домой. И самое главное: он может уехать вместе с ней, когда она выпустится в следующем году.

Хотел бы я все это сделать… Мне так сильно этого хочется, что от одной мысли об этом я чувствую, как от меня ускользает контроль над собой. Я опускаю голову, думая о вершинах, на которые мне никогда не взобраться, и о девушке, которой мне никогда не заполучить, и меня начинает всерьез беспокоить, что я могу здесь и сейчас взорваться в приступе ярости от такой несправедливости.

Брендан продолжает что-то говорить, обмениваясь с Оливией взглядом. Он смотрит на нее так, словно знает о чем-то, неизвестном всем остальным, как будто он посвящен в ее секреты. Если в конечном итоге он станет ее парнем, я, черт возьми, этого не вынесу. Просто не вынесу…

Когда обед подходит к концу, на моем телефоне раздается уведомление о сообщении, и я практически вскакиваю из-за стола. Мне просто необходимо на пару секунд отвлечься от них, от мыслей о Брендане с Оливией или о ком угодно с Оливией, пока я не сорвался.

Я медленно иду в другую комнату, читая сообщение на экране в основном для виду. Оно от Джессики: она пишет так беззаботно, будто вечера вторника и вовсе не было. Она несколько раз писала вчера с вопросом, можем ли мы поговорить, однако я ее проигнорировал. Я решил, что она поехала в Денвер, но, оказывается, нет: сейчас она пишет, что едет к нам. «У меня есть небольшой подарок для твоей мамы, – сообщает она, – а потом, может быть, нам с тобой удастся поговорить».

А мне казалось, что этот вечер хуже уже не станет.

Оливия

За обедом Уилл вел себя странно: кажется, он зол, хотя я не уверена, на кого именно. Я и сама немного злюсь на него. Точнее, мне просто больно. Я знала, что, даже если я приоденусь, это ничего не даст, но все-таки думала, что, быть может… Не знаю, о чем я думала. Меня в платье Уилл игнорирует так же успешно, как и в любой другой одежде, и мне не стоило удивляться.

– К нам едет Джессика, – вздыхает он, возвращаясь к столу. – Похоже, она купила тебе подарок, мам.

Все время, пока Уилл это говорит, он не сводит глаз с меня, как будто я бомба замедленного действия.

– В чем проблема? – спрашиваю я.

– Когда мы расставались, – он нервно проводит рукой по волосам, – Джессика выдвинула кое-какие обвинения насчет тебя.

Взгляды всех присутствующих обращаются на меня, из-за чего я начинаю испытывать вину и жалеть о том, что приехала, хоть они и не хотели вызвать у меня такие чувства.

Я встаю из-за стола:

– Я просто поеду домой.

– Нет, ни в коем случае, – поспешно говорит Дороти. – Тебе не нужно сбегать только лишь потому, что Джессика что-то неправильно поняла.

– И в любом случае, на это нет времени, – добавляет Уилл. – Она будет здесь с минуты на минуту.

– Тогда я пойду в конюшню, – отвечаю я, направляясь к выходу. – Я могу немного почистить лошадей.

– Ты же в платье, – возражает он, однако я уже выхожу за дверь.

Я действительно хочу уйти, мне вообще не следовало приходить, но почему-то до меня это очень долго доходило. Да, сначала я хотела быть здесь и хотела порадовать Дороти. Но больше всего на свете я хотела провести время с Уиллом и таким образом дать ему еще один шанс, чтобы передумать, – чего он, конечно же, не собирается делать. Вот только теперь, из-за меня, Питер поймет: что-то не так. И одному богу известно, что наговорит Джессика, когда заявится сюда. Она ведь совсем не глупа: она заглянет в комнату Уилла и увидит мои вещи; она заметит лишнюю тарелку на столе или увидит в ванной мое средство для умывания, и тогда у Уилла на ровном месте возникнут неприятности.

Брендан догоняет меня на пути к конюшням. Это мило с его стороны, но я здесь скорее для того, чтобы зализать свои раны, и предпочла бы это делать в одиночестве.

– Тебе необязательно было уходить, – говорю я. – Ты ведь еще не доел.

– Это того стоило, чтобы увидеть, как моего брата разрывало от злости, когда я пошел за тобой. Кроме того, ты обязана мне объяснить, что происходит между мамой и Питером.

– Но ведь все довольно очевидно. – Я пытаюсь не улыбнуться.

– Да, но как давно это у них началось? – в ужасе спрашивает Брендан. – И что об этом думает Уилл? В смысле, Питер ведь его начальник: это, должно быть, так странно.

И хотя мне сейчас плохо, у меня вырывается смешок:

– По-моему, Уилл об этом даже не подозревает, как это ни удивительно.

– Это как раз совсем неудивительно, – качает головой Брендан. – Он совершенно не замечает собственных чувств, так с чего бы он лучше разбирался в маминых?

Я думала, что хочу побыть одна, но, общаясь с Бренданом, я понимаю, что именно это мне и нужно: не чувствовать себя изгоем или кем-то, кому помогают из жалости. И пусть я не перестала быть ни тем, ни другим – по крайней мере у меня есть компания.

Я беру в руки щетку и начинаю чистить Трикси, пока Брендан наблюдает за процессом, развалившись на сене.

– Мог бы и помочь, ленивая задница.

– Мог бы, – соглашается он, – но тогда у тебя останется меньше работы, а я же знаю, как тебе это нравится. К тому же что будет с моим новым ласковым прозвищем, если «ленивая задница» перестанет мне подходить?

– Я могу придумать еще целую кучу, не сомневайся.

– Да будет тебе известно: я не настолько легкомысленный. Я очень предан тому, что для меня действительно важно.

– Да ты что? – Я приподнимаю бровь. – Так же, как ты предан учебе?

– Давай оставаться в рамках разумного, – ухмыляется он.

В этот момент мы слышим приближающиеся голоса: высокий голос Джессики с ее тупым притворным хихиканьем и низкий тембр Уилла. Мы с Бренданом переглядываемся.

– Это не к добру, – шепчу я. На этот раз Брендан не улыбается. Пожалуй, он выглядит даже не менее взволнованным, чем я.

Джессика входит в конюшню, и стоит ей меня увидеть, как она мгновенно сощуривается и награждает меня еще более злобным взглядом, чем обычно. Уилл входит следом за ней, его челюсти сжаты.

– Джессика настояла на том, чтобы поздороваться с Бренданом.

– Я так и знала, что найду здесь тебя, – говорит мне Джессика.

Брендан делает шаг вперед и, приобняв за талию, притягивает меня к себе.

– У тебя проблемы с моей девушкой, Джессика?

– Твоей девушкой? С каких это пор она твоя девушка? – спрашивает она.

Брендан поворачивается ко мне:

– Сколько уже прошло, малышка? Все началось с той ночи, когда я впервые выманил тебя через окно спальни? Недели четыре назад? Или пять? – Его история звучит правдоподобно, потому что, по сути, это и есть правда. Он нигде не соврал – всего лишь забыл упомянуть о том, что между нами ничего не было.