Чтение онлайн

Я закрываю глаза и шепчу:

— Пусть земля разверзнется и поглотит меня прямо сейчас.

Фенрик, как всегда «полезный», обмахивает воздух рукой:

— Слишком поздно, Духорождённая. Теперь ты не только легенда, но и аромат.

И тут Фенрик с Дариусом вдруг осознают, что стоят перед самим командиром. Одновременно выпрямляются, словно по команде, и вытягиваются в стойке, будто солдаты на смотре.

— Военачальник, — произносят они синхронно и с таким пафосом, что даже у прохожих глаза округляются.

Это настолько нелепо, что я едва не захлёбываюсь смехом.

Тэйн смотрит на них с привычной невозмутимостью, но в его взгляде таится весёлый блеск, как вспышка молнии перед бурей.

— Вольно, господа, — произносит он ровно.

А затем его взгляд возвращается ко мне. В глазах всё тот же блеск, только теперь он ярче, сильнее. Губы дрожат, словно он пытается удержать смех, но едва справляется.

— Всё в порядке? — спрашивает он спокойно.

Коротко киваю, скованно, чувствуя, как остатки достоинства ускользают вместе с последними крупицами самообладания.

— Отлично, — произношу я. — Просто замечательно.

— Подожди здесь, — тихо говорит Тэйн, всё тем же спокойным, но безапелляционным тоном. — Я скоро вернусь.

Он разворачивается и уходит в аптекарскую лавку, шаг уверенный, бесшумный, будто даже воздух уступает ему дорогу.

Мы остаёмся стоять в неловкой тишине. Ну… почти в тишине.

Время от времени раздаётся приглушённый смешок — Дариус отчаянно пытается сохранить серьёзность. Фенрик, конечно же, даже не притворяется. И я почти уверена, что один из братьев Тэйна тихо фыркнул позади, поспешно прикрывшись кашлем.

Я закрываю глаза и делаю медленный, дрожащий вдох, собирая остатки самообладания по частям. Может, если я сосредоточусь достаточно сильно, меня просто унесёт ветром куда-нибудь подальше. В горы, где никто обо мне не слышал.

Мы стоим, погружённые в вязкое молчание. Никто не говорит. Я упрямо смотрю вниз на трещину в булыжнике, делая вид, что она безумно интересна.

Гаррик меняет позу, скрещивает руки и медленно растягивает губы в злорадной улыбке.

— Не знал, что дерьмо — это пятый элемент из пророчества, — произносит он с ледяным спокойствием, будто делает невинное наблюдение. — Не думал, что кто-то сможет выглядеть достойно даже в таком виде… но тебе удалось.

На миг всё замирает.

А потом Дариус хохочет. За ним Фенрик. Даже Риан, обычно непоколебимый, издаёт короткий, неуверенный смешок и тут же прикрывает рот кулаком, будто хочет затолкать его обратно. Яррик качает головой, усмехаясь.

Смех быстро нарастает, захватывает всех, перекрывает гул деревни — звучит почти как победный клич. Только вот победа эта над моим полным и безоговорочным позором.

И, как ни странно, я тоже начинаю смеяться.

Всё начинается с короткого, беспомощного смешка, того, что вырывается сам, как бы ни пытался его сдержать. Потом смех растёт, захлёстывает, превращаясь в нечто дикое, громкое и совершенно нелепое. Через секунду я, уже согнувшись пополам, со слезами на глазах, держусь за живот, потому что больно смеяться так сильно.

Запах всё ещё витает в воздухе, а гордость давно испарилась. И всё же мы стоим посреди деревни и хохочем, как безумцы.

Это ужасно. Унизительно. И почему-то — идеально. Потому что иногда, когда ты весь в дерьме… остаётся только смеяться.

— Ненавижу вас всех, — выдыхаю сквозь судорожные смешки.

— А ведь, несмотря на это, ты делаешь наши дни ярче, — Фенрик театрально прижимает руку к груди.

— И заметно ароматнее, — добавляет Гаррик.

Я не успеваю подумать, просто на волне смеха выпаливаю:

— Иди на хрен, Гаррик.

Слова срываются мгновенно, и… тишина.

Дариус и Фенрик замирают, смех мгновенно гаснет. Даже птицы, певшие секунду назад, словно притихли. Потому что Гаррик — не просто воин. Он заместитель Тэйна.

Я ощущаю на себе их взгляды: Дариус с округлившимися глазами, Фенрик едва дышит.

И в этой ужасной паузе единственная мысль вспыхивает в голове: Великолепно. Я оскорбила правую руку военачальника, вся перепачканная конским дерьмом. Просто блестяще.

Тишина длится мучительно долго — один удар сердца, другой.

И вдруг Яррик взрывается смехом, громко, искренне. За ним Риан — его привычная сдержанность ломается, и он тоже смеётся, низко и свободно. Гаррик улыбается широко, будто я преподнесла ему подарок. Он подходит и хлопает Дариуса с Фенриком по плечам, возвращая их к жизни.

— Всё в порядке, парни, — говорит он, смеясь. — Она же Духорождённая. Амара может посылать меня на хрен, когда захочет.

Он смотрит на меня, и его улыбка становится мягче и теплее.

— Она это заслужила.

Прежде чем успеваю что-то сказать, дверь аптеки распахивается. Из неё выходит Тэйн, спокойный, сосредоточенный, с чем-то сложенным в руках. Он подходит ко мне несколькими уверенными шагами, и в его взгляде всё ещё теплится тот лёгкий отблеск, что был раньше. Он протягивает мне аккуратно сложенное влажное полотенце.

— Для твоей… — начинает он, потом запинается, и, к моему изумлению, на его скулах проступает лёгкий румянец.

— Моей…? — моргаю, слегка наклоняя голову.

Тэйн прочищает горло, взгляд скользит вниз, и он делает короткий жест в сторону того, что осталось от моей репутации — а точнее, от задней части моих штанов.

Ах да. Конечно.

Я принимаю полотенце, стараясь сохранить хоть каплю достоинства.

— Спасибо, — выдыхаю тихо.

Начинаю осторожно вытираться. Полотенце тёплое, пахнет травами. Лаванда, может быть. Я сосредотачиваюсь на запахе, на движениях, на чём угодно, лишь бы не думать о том, что сейчас, на глазах у военачальника, оттираю навоз с задницы.

Перед Тэйном. И всей его свитой — Кольцом Феникса.

Риан и Дариус быстро приходят в себя и бросаются врассыпную, собирая мои мази, до сих пор катающиеся по улице, будто сами пытаются сбежать от позора.

Я почти возвращаю себе самообладание, когда слышу за спиной:

— О, Амара, дорогая, — напевает Фенрик тягучим, чересчур весёлым голосом. — Разреши мне помочь, — мурлычет он.

Я обречённо вздыхаю и протягиваю ему полотенце. Всё равно я ничего не вижу сзади. Что уж там — ещё одно унижение между друзьями.