Чтение онлайн

Фенрик, разумеется, не отходит. Наклоняется ближе, бросает взгляд на мои баночки.

— Ого. Всё так плохо, да?

— Тэйн снова убрал часть защитных чар.

— Жестоко. Неудивительно, что ты двигаешься, как древний кузнец, — морщится он.

— Именно.

— Так и думал, — весело отвечает он, потом поворачивается к лавочнице и кивает в мою сторону. — Она, знаете, невероятно храбрая. Настоящая боевая душа. Без страха.

Девушка смущённо хихикает.

— Ты уже закончил? — качает головой Дариус, усмехаясь.

— Даже не начинал, — подмигивает Фенрик.

Я едва сдерживаю смешок и принимаю свёрток, когда девушка протягивает его мне с застенчивой улыбкой.

Потом её взгляд задерживается на мне, и выражение лица меняется, а глаза расширяются.

— Духорождённая! — выдыхает она, щёки вспыхивают ярче. — Простите! Я… не поняла, что это вы!

Она тут же выпрямляется, суетливо разглаживая бумагу, будто совершила что-то ужасное.

Фенрик делает шаг назад, развеселённый, но молчит. Дариус приподнимает бровь.

— Всё в порядке. Правда, — я спокойно улыбаюсь.

С тех пор как я впервые посетила деревню, вскоре после того, как решила остаться в форпосте, — это повторяется снова и снова. Титул следует за мной повсюду. «Духорождённая». Шёпоты в толпе, осторожные взгляды, трепет в голосах. Кто-то кланяется. Кто-то просто замирает. А многие, как эта девушка, рассказывают свои истории: о пропавших, о чудесном исцелении, о снах, где женщина светится, будто соткана из звёздного света. Люди ищут во что верить.

И хотя я до сих пор не до конца понимаю, что значит быть Духорождённой… мне не тяжело. В каком-то смысле это даже греет. Видеть, как они держатся за надежду.

Даже если я сама всё ещё учусь нести её правильно.

— Пожалуйста, — мягко говорю, улыбаясь. — Зовите меня Амара.

Я уже не раз просила об этом, — думаю я, но без раздражения.

Она медлит, ладони по-прежнему лежат на свёртке между нами.

— Нет, — тихо отвечает она. — Слова имеют силу. Вы Духорождённая. И именно так я хочу вас звать, если вы не возражаете.

Это неожиданно. Раньше она так не говорила. И не смотрела на меня с таким убеждением в глазах.

Прежде чем успеваю ответить, Фенрик легонько толкает меня в спину и произносит с нарочито мягкой уверенностью:

— Да, Духорождённая. Это ведь ты. Так тебя и должны звать.

Я бросаю на него колкий взгляд через плечо, а он лишь расплывается в самодовольной улыбке, как всегда. Когда поворачиваюсь обратно, выражение лавочницы становится мягче, но в её глазах сверкает решимость.

— Мой брат недавно поступил на обучение при форпосте, — говорит она. — Он верит в Духорождённую. Поэтому и я верю. Чтобы мой брат был в безопасности.

В лавке воцаряется тишина, плотная, будто сам воздух затаил дыхание. Даже Фенрик замолкает, серьёзный впервые за всё время. За моей спиной Дариус медленно выдыхает.

Я не нахожу слов. Всё ещё учусь понимать, что значит быть тем человеком, которого они видят во мне. Духорождённой. Всё ещё просыпаюсь с надеждой, что сумею оправдать эту веру.

Но девушка не видит сомнений. В её глазах лишь уверенность и вера.

Дариус подходит ближе, становится рядом, кладёт руку мне на плечо. Его голос звучит спокойно и твёрдо:

— Как зовут твоего брата? Мы присмотрим за ним.

Лицо девушки озаряется облегчением.

— Спасибо! — она складывает руки, словно боится, что слова благодарности вырвутся слишком поспешно. — Его зовут Тарек Реннар. Ему всего семнадцать. Мы оба из Клана Огня.

Тарек. Совсем юный. Почти ребёнок.

Грудь сжимается. Я представляю его — худощавого, живого, с мечом, которым он, наверное, размахивает слишком широко. Таких здесь много. И всё же они приходят. Сражаются. Потому что верят. Потому что не бегут.

Потому что верят в меня.

Я сглатываю и киваю.

— А как зовут тебя? — спрашиваю мягко.

— Розин. Розин Реннар, — лавочница улыбается, её пальцы едва касаются края прилавка.

— Спасибо, Розин, — киваю, запоминая имя.

Её улыбка слегка гаснет, становясь мягче, с оттенком грусти.

— Мы с родителями живём здесь, в деревне. Мы им гордимся. Но… тяжело было отпустить, — голос её понижает тон. — По закону на обучение можно идти с шестнадцати. Родители уговаривали его подождать, надеялись, что он передумает. Но он не передумал.

В её глазах смешались гордость и тревога. Знакомое сочетание, от которого сжимается сердце.

— Он упрямый, — говорит она с нежной улыбкой. — Но у него доброе сердце. Он просто хочет защищать других.

Что-то болезненно откликается во мне.

— Он напоминает мне мою подругу, Лиру. Она сказала почти то же самое, когда решила пройти подготовку на форпосте, — я кладу ладонь на её руку. — Я запомню его имя, — мягко произношу. — И прослежу, чтобы он не остался один.

— Спасибо, Духорождённая, — улыбается Розин, глаза наполняются теплом.

И в этот раз я не поправляю её.

Когда мы выходим из аптеки, солнце уже клонится к закату, заливая улицы мягким янтарным светом. Но в голове до сих пор звучит её голос — тревожный, искренний, наполненный верой. Я думаю о том, сколько стоит быть тем, в кого люди хотят верить.

Задумавшись, я не замечаю, как почти врезаюсь в кого-то. Широкие плечи. Высокий рост. Присутствие, которое ощущается прежде, чем видишь лицо.

Конечно.

Тэйн.

Я замираю на полушаге, едва не выронив аккуратно перевязанный свёрток. Он ловит меня за локоть, удерживая легко и уверенно, будто делает это постоянно. Его глаза, серые, как дым, встречаются с моими и в них мелькает нечто неясное. Может, тень улыбки. Может, интерес. Или что-то глубже.

— Осторожно, — произносит он негромко, ровным, низким голосом. — Всё в порядке?