Чтение онлайн

Миру, к которому он не имел права прикасаться.

И все же она была здесь.

Его.

Кроллы едва не украли её у него.

Он стиснул челюсти, вспоминая хаос на орбите: как Велкар доложил о замаскированных кораблях, идущих по флангам транспорта Дуккаров, как Кроллы появились из ниоткуда, требуя сдачи. Вероятно, они преследовали Хворока, который всё еще был на свободе на поверхности. Зарок не стал терять времени.

Пусть Велкар командует флотом.

Он взял Турак.

Сам сбил головной корабль Кроллов. Взял на абордаж транспорт. Вскрыл хранилище, где её заперли. Срезал её со стены.

Тогда он увидел её. По-настоящему увидел. Живую. Дрожащую. Связанную и уязвимую.

И ярость наполнила его — слепая, жестокая ярость. На Дуккаров. На Кроллов. На любого, кто посмел наложить руки на то, что принадлежало ему.

Он снова украдкой взглянул на неё.

Роба облепила её колени, когда она слегка пошевелилась в кресле. Она подчинилась его приказу без протестов. Вздрогнула, но не закричала. Её гордость, как и её молчание, осталась нетронутой. Добрый знак.

Но больше всего его интриговала… искра в её глазах.

Когда она заговорила с ним на своем странном языке, в этом был огонь. Не почтение. Не мольба.

Вызов.

Она понятия не имела, насколько близко подошла к смерти из-за этого. Никто не разговаривал с ним в таком тоне. Не без последствий. Но эта обнаженность её голоса, неосознанная дерзость…

Он нашел это… приятным.

Подкупающим.

Храбрая малютка.

Турак начал финальное снижение, скользя низко над багровыми грядами. Ветер выл в скалах. Впереди высоко вздымались башни Каварента.

Зарок откинулся на спинку кресла, медленно выдыхая, пока активировался протокол посадки.

Пальцы сжались и разжались.

Ему не терпелось забрать её внутрь.

В свои личные покои, куда никто, кроме него, не смел ступать. Куда он никогда никого не приводил.

Где стены сдержат её крики.

И больше никто никогда её не коснется.

Глава 14

Он нёс её так, словно она ничего не весила.

Одна рука под коленями, другая поддерживала спину; его тело под гладкой бронёй было твёрдым, холодным, нечеловеческим. Она не сопротивлялась. Какой в этом смысл? Его хватка была надёжной — не жестокой, но неумолимой. Сопротивляться было бесполезно, разве что во вред самой себе.

Голова шла кругом от всего случившегося: побег с повреждённого корабля, то, как он рассёк её оковы гудящим алым клинком, а затем подхватил на руки, словно нечто хрупкое, достойное спасения.

А посадка… боже.

Она помнила, как смотрела сквозь стекло кабины, потеряв дар речи от потрясения. Внизу раскинулось поселение — нет, целый город, — словно явившийся из антиутопического сна. Высокие угловатые здания вздымались зубчатыми скоплениями; тёмный камень и пульсирующие металлические жилы придавали строениям жуткий, почти живой вид. Стиль напоминал земной брутализм — холодный, внушительный, давящий.

И всё же эту мрачность окружала красота.

Она успела заметить мерцающие реки, припорошенные снегом горы, густые зелёные леса, нетронутые цивилизацией. Природа — первозданная, дикая и захватывающая дух.

Затем они спустились в самое сердце каменного города, приземлившись на массивный парапет, выступающий из самого большого здания — его цитадели, как она догадалась. Дворец? Крепость? Грёбаный инопланетный замок?

Теперь они были внутри.

И он нёс её по огромным коридорам, облицованным камнем и сталью. Сводчатые потолки уходили высоко вверх, а коридоры освещались мягким рассеянным светом, встроенным в стены. Ни факелов, ни окон. Лишь стерильное сияние, из-за которого она чувствовала себя ещё более оторванной от всего привычного.

Им не встретилось ни единой души. Ни стражи. Ни слуг. Вообще никого.

Только он.

И она.

Она скорее чувствовала его молчание, чем слышала. Такое молчание, которое сочится властью. Ему не нужно было рявкать приказы или сыпать угрозами — само его присутствие говорило достаточно.

Она вцепилась в тонкое одеяние, обёрнутое вокруг тела, остро ощущая, что ноги босые, а под мягкой тканью она совершенно нагая. Массивный ошейник всё ещё охватывал горло — гладкий, чужеродный, едва слышно гудящий на коже.

Внутри закипала паника.

Почему она не сопротивлялась? Не кричала? Не требовала ответов?

Потому что правда заключалась в том, что она была в ужасе.

Он не причинил ей вреда. Пока нет. Но в происходящем было нечто хуже боли — эта беспомощность. Эта полная, абсолютная потеря контроля. Когда тебя несут как вещь, кто-то настолько огромный, сильный — чужой, — а ты не имеешь права голоса в том, куда тебя несут и что будет дальше.

Она осмелилась поднять взгляд на его лицо — или, скорее, на маску. Гладкий серебряный шлем скрывал каждый дюйм, пустой и непроницаемый. Ни глаз, с которыми можно встретиться взглядом. Ни намёка на выражение.

И всё же она чувствовала на себе его внимание. Каждое его движение было точным. Расчётливым. Доминирующим.

Военачальник.

Титул эхом отозвался в голове.

Это был он. Тот, кто приказал похитить её. Кто, вероятно, заплатил целое состояние, чтобы заполучить её. Тот, кого все остальные боялись и перед кем склонялись.

Теперь она была у него.

Она сжала пальцы в кулаки. Под страхом вспыхнул гнев — короткий, мерцающий, но он был там. Он забрал её. Отнял у неё жизнь, словно та ничего не значила.

И теперь её несли по залам его королевства, завёрнутую в мантию и скованную ошейником, навстречу судьбе, которой она пока не могла дать имени.

Ей не хотелось знать, что он задумал.

Но она боялась… что очень скоро узнает.

Глава 15

Они миновали дверь за дверью.

Их было не меньше дюжины, и каждая следующая — тяжелее и искуснее предыдущей. Первые представляли собой простые каменные плиты, с шипением отъезжавшие при его приближении. Но вскоре они сменились вратами из сияющей бронзы, испещрёнными странными угловатыми символами. Она не понимала их значения, но смысл был очевиден: они что-то олицетворяли. Власть. Территорию. Силу.

Стены тоже менялись: грубый камень уступал место полированному металлу, пронизанному тёмными мерцающими жилами. Свет неуловимо менялся по мере их продвижения, становясь теплее и глубже, словно они вступали в сердце чего-то священного.

Или опасного.

Наконец открылась последняя дверь, и они шагнули внутрь.

Сесилия изумлённо моргнула.

Они оказались в комнате. Нет, не просто в комнате.

Это были жилые покои. Личные. Приватные.

Его.