Чтение онлайн

Вдоль одной из стен тянулись высокие арочные окна, обрамлённые тяжёлыми бархатными портьерами глубоких чёрных и фиолетовых тонов, ниспадающими на пол. Пол был выложен тёмным камнем, отполированным до блеска, а воздух здесь был заметно теплее, чем в коридорах. Видимых источников света не было, но комната светилась мягким рассеянным сиянием, низко и золотисто пульсирующим вдоль стыков потолка и пола.

Кое-где стены были украшены — всё та же вязь, вытравленная в металле, неброская, но исполненная смысла. Символы ранга? Клана? Она не знала.

А ещё там была кровать.

Огромная и монолитная, она была встроена в возвышающуюся каменную платформу, устланная бархатными покрывалами и странными, похожими на шёлк чёрно-серебряными простынями. Она выглядела слишком роскошной для того, кто носил броню как вторую кожу.

Времени на размышления не осталось.

Он понёс её прямо туда и опустил с пугающей нежностью, укладывая так, словно она могла рассыпаться; его латные рукавицы холодили талию и сгибы коленей. А затем отступил.

И уставился.

Просто стоял, молчаливый и неподвижный, наблюдая за ней, и вся тяжесть его присутствия давила на комнату.

Сесилия сидела там, куда он её посадил, напряжённая, с прямой спиной, стараясь сделать вид, что её не колотит изнутри. Одеяние собралось складками у бёдер. Она плотнее запахнула ткань, остро ощущая свою наготу под ней.

Она подняла взгляд, заставляя себя встретиться с тёмной пустотой его шлема.

Всё так же без выражения. Ни звука.

Он молчал.

Просто… изучал её.

Словно она была чем-то новым. Чем-то, чего он никогда прежде не видел.

Диковинкой.

Или трофеем.

Сердце билось в груди как барабан, дыхание застревало в горле.

Она ненавидела это чувство: выставленная напоказ, загнанная в угол, лишённая даже крупицы власти.

Но больше всего…

Она ненавидела то, что какая-то часть её — та самая, что знала толк в стратегии и поведении в зале суда, — велела ей не двигаться. Позволить ему смотреть. И наблюдать за ним в ответ.

Потому что теперь она была на вражеской территории.

Он поднял руку.

Просто жест: ни слов, ни звука. Но смысл был безошибочным.

Жди.

Сесилия замерла, пульс стучал в ямке на шее.

В приказе не было угрозы. Он не наставил на неё оружие, не коснулся ошейника и не причинил боли. Ему это было не нужно. То, как он двигался, тяжесть его присутствия… всё это говорило само за себя. Он привык, что ему подчиняются.

А она не была дурой.

Поэтому осталась.

Затем, больше не взглянув на неё, он повернулся и пересёк комнату. Панель в стене с шипением отъехала при его приближении, открывая проход в более тёмное помещение. Он скрылся внутри, и дверь бесшумно скользнула на место за его спиной.

Оставив её одну.

Постель под ней была обезоруживающе мягкой — жестокий контраст с кошмаром, который всё ещё сжимался вокруг неё, как тиски. Одеяние липло к коже, ошейник тяжестью давил на шею — постоянное напоминание о том, кем она стала.

Она медленно огляделась.

Это была не тюремная камера. Больше нет.

Это была спальня. Роскошная, брутальная, пугающая. Фиолетовый бархат и чёрный шёлк. Холодный камень и тёплый свет. Чужая и странная — но не уродливая.

И всё же она не расслабилась.

Не могла.

Роскошь не утешала. Она нервировала. Каждый дюйм этого места шептал о праве собственности. О доминировании.

Она не была гостьей.

Её здесь держали.

Сесилия слегка подтянула колени, плотно запахивая одеяние. Разум кружился в вихре вопросов без ответов. Кто он на самом деле? Чего он хочет? Почему именно она?

И что он сделает дальше?

Она уставилась на запечатанную дверь, сердце колотилось.

В ожидании.

Глава 16

Дверь с шипением открылась.

Сесилия резко выпрямилась, дыхание перехватило.

А затем она увидела его.

Не в броне. Не нависающую тень из металла и угрозы.

Просто его самого.

И дыхание сбилось уже по совершенно иной причине.

Он был гуманоидом. Почти. Каждая деталь была слегка неправильной… или слишком идеальной.

Его черные, как чернила, волосы падали на плечи двумя свободными косами, а остальные пряди рассыпались по спине. Его дымчато-серая кожа отливала перламутром в золотистом свете. Живая. Светящаяся.

А лицо…

Боже.

Она ненавидела то, насколько он был красив.

У него были острые, утонченные черты. Высокие скулы. Челюсть, словно вырезанная лезвием. Рот, слишком совершенный для того, кто не знает пощады. Но глаза…

Они были тревожно-красными; глубокими и мерцающими, словно налитые кровью драгоценные камни.

Они впились в неё.

Желудок сковало льдом.

Они не просто смотрели. Они заявляли права, словно он видел её насквозь, словно она уже принадлежала ему.

Он был во всём черном, как и она: свободная мантия, перехваченная поясом и распахнутая на груди, открывала мышцы, отточенные войной. Его тело было великолепным. Широкие плечи. Сильные руки. Поджарая, смертоносная мощь.

Он остановился в изножье кровати, медленно вдохнул…

И втянул её запах.

Как хищник.

Сесилия отпрянула, отползая назад, пока позвоночник не уперся в резное изголовье. Одеяние перекрутилось вокруг ног, ошейник холодил горло.

Он не двигался.

Он просто смотрел.

Чего он хочет?

Ответ всплыл сам собой, ужасный и очевидный.

Во рту пересохло.

Нет.

Разум шептал: Не смей считать его красивым». Но тело не слушалось. Пульс бился в горле, каждый нерв был натянут, предательски осознавая его взгляд.

Она ненавидела его.

Но себя ненавидела еще больше.

Ей хотелось кричать. Драться. Спрятаться.

Вместо этого она замерла.