Чтение онлайн

— Нет, — сказал Зарок, поворачиваясь к ней. Его рука коснулась её плеча — твердо, властно. — Отойди.

Она покачала головой.

— Я не оставлю тебя.

— Этот бой мой. — Его голос был тихим, словно сталь. — Ты понимаешь? Я не могу одновременно защищать тебя и вырезать их.

— Мне не нужна…

— Сесилия. — Её имя прозвучало как рык, предупреждение и мольба одновременно. — Если ты моя, ты подчинишься мне сейчас. Отойди назад.

Она колебалась, в её глазах пылал огонь. Но она была умна и достаточно быстра, чтобы понять: это не капитуляция, а стратегия. Наконец она отступила.

Его люди мгновенно сомкнулись вокруг неё, образовав стену из мышц и обсидиановой брони. Они видели, как она кусала его за горло и пила его кровь. Они видели, как он наделил её силой. Они знали, что это значит. Теперь она была его парой. Священной. Неприкосновенной.

И теперь они позволили ему делать то, что он умел лучше всего.

Зарок шагнул вперед, один.

В великом зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом энергетических клинков. Он расправил плечи, и резкий хруст мышц и костей эхом отозвался в помещении. Вувак презрительно фыркнул и выкрикнул приказ; его красная гвардия хлынула вперед волной брони и стали.

Зарок приветствовал их.

Первый солдат бросился в атаку — Зарок вырвал оружие из его рук и вогнал его обратно в грудь владельца. Другой замахнулся на него; Зарок пригнулся, и его когти чисто перерезали горло противнику. Кровь брызнула во все стороны, шипя на каменном полу.

Он двигался как сорвавшийся с цепи зверь, размытое пятно силы и насилия; его рев отражался от высоких сводов. Каждый удар был точным, смертоносным — рассчитанным на мгновенный конец.

Из-за стены воинов Сесилия наблюдала за ним, её дыхание было прерывистым. Он чувствовал её взгляд на себе, чувствовал, как её жажда крови растет вместе с его собственной.

Но это было лишь начало.

Глава 45

В большом зале разверзся хаос. Солдаты в красной броне хлынули вперед живым приливом; энергетические клинки гудели и вспыхивали в пронизанном дымом воздухе. Но Зарок… Зарок двигался не как человек. Он двигался как нечто, высеченное из огня и ярости.

Сесилия никогда не видела, чтобы кто-то так сражался.

Нет, не сражался. Уничтожал.

Он лавировал между врагами с нечеловеческой скоростью; каждый удар был точным, брутальным, окончательным. Солдат сделал выпад — Зарок уклонился, перехватил запястье мужчины и раздробил его одним рывком, прежде чем вогнать когти в мягкий стык его шлема. Другой воин зашел со спины с занесенным мечом. Зарок развернулся, поймал лезвие голыми руками и использовал его же, чтобы рассечь противника надвое.

И всё это время он молчал. Сосредоточенный. Ужасающий.

У Сесилии перехватило дыхание. Ей хотелось отвернуться — хотелось вспомнить, кем она была, кем она была до всего этого, — но она не могла. Наблюдать за его боем было всё равно что смотреть, как шторм разрывает землю. Это было прекрасно.

— Видишь?

Голос раздался совсем рядом. Один из воинов Зарока, высокий Налгар с туго заплетенными черными волосами, наклонился к ней. Его голос пророкотал через кулон-переводчик на её шее: — Вот почему мы следуем за ним. Он сильнейший. Всегда им был. И всегда будет.

Она с трудом сглотнула, не в силах ответить. Пульс слишком громко ревел в ушах. Но она понимала. Здесь не было нужды в речах или политике. Зарок повелевал верностью, потому что сам был живым, дышащим воплощением этой верности. Каждое его движение кричало об этом: «Я защищу вас. Я убью за вас. Я сожгу мир прежде, чем склонюсь».

Взгляд Сесилии метнулся обратно к нему, когда последний из красных гвардейцев пал, крича и зажимая разорванное горло. Зарок стоял один в центре побоища; кровь блестела на его груди, дыхание было ровным, словно он не только что вырезал дюжину мужчин.

И тогда вперед вышел Вувак.

Старый военачальник был массивен, его тело было закалено возрастом и битвами, но высокомерие исходило от него, как дым. Он сжимал длинный, искрящийся энергетический клинок, гудевший смертоносным обещанием.

— Ты сдохнешь здесь, Зарок, — выплюнул Вувак. Его голос дрожал от ярости.

Зарок лишь склонил голову, тень улыбки тронула его губы.

— Попробуй.

Столкновение было ослепительным. Искры с визгом летели там, где сходились их клинки; энергия пела в воздухе. Вувак ревел, нанося удары со всей мощью человека, отчаянно пытающегося что-то доказать. Но Зарок — он был быстрее. Каждый его выпад был выверенным, беспощадным.

На мгновение Сесилии показалось, что Вувак продержится.

Он не продержался.

Схватка закончилась почти комично: Зарок нырнул под неуклюжий замах и вонзил когти в грудь Вувака, вырвав клинок из его руки. Старый военачальник захрипел, в шоке глядя вниз на хлещущую из него кровь. Затем он рухнул, как подкошенное дерево.

Воцарилась тишина.

Остался только Велкар.

Сесилия перевела взгляд на предателя — когда-то доверенного заместителя Зарока. Велкар стоял у трона, бледный, его рука дрожала на рукояти меча, который он не смел поднять. Его взгляд метался от Зарока к трупам, устилающим пол, и страх исходил от него, как зловоние.

Зарок двинулся к нему, медленно и размеренно. Его голос был низким, почти сочувственным.

— Жаль, что мне приходится тебя убить. Ты был хорошим подчиненным. Тебе следовало им и оставаться.

Велкар открыл рот, но не издал ни звука.

— Ты был дураком, раз не понял этого, — продолжил Зарок, и его тон был подобен скрежету стали по кости. Он слегка повернул голову, ровно настолько, чтобы его красные глаза нашли Сесилию сквозь марево. — Она не ослабила меня. Она сделала меня сильнее.

Сесилия почувствовала, как сбилось дыхание. Эти слова обожгли её изнутри.

Губы Велкара разомкнулись, словно он собирался молить — собирался ползать, выпрашивать свою вероломную жизнь. Но Зарок не дал ему шанса.

Размытым движением Зарок рванулся вперед. Вспыхнули когти — темная дуга прочертила воздух.

Голова Велкара отделилась от тела чистым, брутальным срезом. Она покатилась по каменному полу с глухим стуком и замерла у подножия разбитого трона.

Наступила тишина.

Сесилия смотрела на голову, на безжизненные глаза, которые когда-то взирали на неё с презрением, и ждала привычного укола ужаса. Ждала резкого вдоха и холодной тошноты, которую должна была почувствовать.

Они не пришли.

Вместо этого внутри неё воцарился покой, странная ясность, которая ощущалась одновременно как власть и капитуляция. Она не была шокирована. Не совсем. Потому что это — эта кровь, это насилие — и было жизнью здесь. В этом мире. Среди этих существ. Это было выживание, брутальное и честное.