Продана
Шрифт:
Возможно… это станет началом чего-то большего, чего-то… чего никогда не было в моей жизни…
Сама не замечаю, как слёзы текут из глаз. Хватаю один из тестов, срываю упаковку дрожащими руками.
Писаю на тест, шепча словно молитву:
— Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…
Затем достаю тест из-под струи и закрываю глаза. Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание, затем распахиваю глаза и вижу… надпись: "Беременность 1-2 недели".
У меня начинается истерический, какой-то безумный смех сквозь слёзы. Эхо голоса отскакивает от мраморных стен ванной. Хватаю следующий тест, затем ещё один, и ещё! Господи, везде один и тот же результат! Я беременна, а значит... мы не лгали... мы говорили правду!
Падаю на задницу прямо на холодный кафель и начинаю рыдать от радости.
Господи... у меня будет ребёнок. Ребёнок Кассиана!
В дверь тихонько стучат.
— Синьорина? — слышится робкий, испуганный голос служанки. — Прошло пятнадцать минут. Дон просил не опаздывать.
Вытираю рукой слёзы, пытаюсь взять себя в руки. Сердце всё ещё колотится как бешеное, но теперь – от радости и облегчения.
Хрипло отвечаю:
— Сейчас выйду.
Прочищаю горло и встаю с пола. Мокрые пятна на дорогом платье – плевать! Сейчас это не имеет никакого значения. Смотрю в зеркало.
Улыбаюсь. Я не выйду замуж за Марко. И я буду... мамой?
Глава 52. Милана
Выхожу за дверь и говорю, с торжествующим видом:
— Я готова, можем возвращаться.
Хотя вид, конечно, далёк от торжественности – после рвоты вряд ли я бы ступила на дорожку «Мисс Америка», но это не важно.
Служанка смотрит на меня округлившимися глазами, словно увидела привидение. Этот чёртов Дон настолько заносчив, что вокруг него порхают, лишь бы угодить этому "его величеству". Снова захотелось обоссать ему лицо, но желательно, чтобы его лицо было утыкано этими тестами на беременность – и полезно, всё-таки узнать о положительном результате, как никак, да и ещё и заодно сбить его спесь, стереть эту идеальность на его старческом лице.
Невольно губ касается дерзкая, зловещая улыбка.
Служанка косится на меня, забегая в ванную и хватая все мои использованные тесты, будто я задумала убить Дона, а вместе с этим замочить его сына.
«А ведь я задумывала!» — усмехаюсь я про себя, и служанка быстро отвечает:
— Синьорина… нужно сообщить Дону о вашей беременности… как можно скорее…
«Без проблем», — думаю я, ступая за ней по тому же длинному коридору. Шаги эхом разносятся, и каждый отдаёт уверенностью.
Наконец, снова стук в дверь, и робкое:
— Синьор Бальзамо, всё готово. Результаты уже есть.
Она держит пакетик так, будто он вот-вот выпадет у неё из рук. Господи Иисусе, выхватить бы у неё из рук пакетик, подойти к Дону, настолько близко, насколько это возможно, и запустить в него все эти положительные тесты, со словами: «Подавись, урод, я беременна!».
Вместо этого я жду, пока Дон буркнет своим скрипучим голосом:
— Прошло пятнадцать минут и тридцать секунд, сколько можно ждать вас, чёрт возьми?
Господи… тошнит от его голоса. Интересно, как будет выглядеть его физиономия, когда он поймёт, что мы с Кассианом не лжем, что я… беременна? А то, что я только что узнала об этом, знать ему вовсе не обязательно.
Служанка толкает дверь, и мы заходим внутрь.
Сразу же бросаю взгляд на Кассиана. Он всё ещё стоит, окружённый этими громилами. Лицо – маска, в натянутой до струны крепкой фигуре – чувствую, он готов убивать, только дай знак, и он – боевая машина. Но сейчас он всё узнает. По глазам не прочитаешь ни единой эмоции, он профи. Просто киваю ему незаметно.
Интересно… как он отреагирует на то, что я и вправду беременна?
Взгляд скользит по напряжённому лицу Марко. Он стоит, как всегда, опираясь на свою чёртову трость, и в его глазах пляшет какое-то нетерпеливое ожидание. Хочется подлететь к нему, вырвать эту трость из его рук и разнести её в дребезги прямо перед его гангстерской рожей.
«Я беременна от Кассиана, ублюдок! И слава богу, что ты не станешь моим мужем!» — эта мысль прожигает меня изнутри. И заодно добавить: «Научись уже касаться предметов без этой палки, или ты и женщин ею трахаешь, она у тебя вместо... члена, да?»
От одной только мысли об этом, внутри поднимается волна омерзения. Но внешне – полный штиль.
Он жадно прикладывается к стакану с виски, словно пытается запить своё волнение. Дон сверлит меня взглядом, не мигая, давит своим присутствием, мерзкий старый гангстер.
«Ну скажи уже хоть что-нибудь, престарелый маразматик», — мысленно шиплю я, глядя ему в глаза с самым невозмутимым выражением, на которое только способна.
И тут Дон рявкает на служанку, как на паршивую собаку:
— Пакет! Немедленно!
Бедняжка подлетает к нему с этим злополучным медицинским пакетом, быстро кладёт его на массивный стол и тут же отскакивает назад, увеличивая дистанцию.
Марко не перестаёт нервно выстукивать этой своей тростью по полу, осушая стакан за стаканом, словно это не виски, а простая вода. Да, мне понятно, он тоже не горит желанием жениться на мне. Да и как я могу стать его женой, когда принадлежу только одному мужчине – Кассиану.
Даже Кассиан, кажется, не подозревает о моей беременности, он стоит неподвижно, в этой своей фирменной позе – "боевая готовность". Отрицательный результат теста, значит, он готов наброситься. Видимо, я играю достаточно убедительно, раз он так и не понял, что я жду ребёнка, и что опасности никакой нет.
Дон достаёт все использованные тесты один за другим, и его взгляд становится всё мрачнее и мрачнее.
«Выкуси, ублюдок!» — ликую я про себя. «Не бывать твоим конченым планам!»
Марко вытягивает шею в сторону стола, как глупый жираф. Жаль, что нельзя смеяться в голос, получился бы истерический смех. Но, чёрт возьми, я рада, я безумно рада, что ношу под сердцем ребёнка Кассиана.
Наконец Дон поднимает взгляд, и на его лице застывает чистое, неподдельное удивление. Он произносит это каким-то ровным, отстранённым голосом, словно не веря своим ушам:
— Беременна…
Марко выдыхает с облегчением, вся его поза сочится облегчением. Я не двигаюсь с места.
Вступает Кассиан, и я перевожу взгляд на него. Стоит всё так же. Он мастерски владеет собой, это видно по каждому движению, но когда он произносит эти слова, маска холодности не дрогает ни на секунду, но вот глаза… Его коньячные глаза горят каким-то внутренним огнём.
— Я же говорил, что моя женщина беременна. Всё, что я с ней делал… — на его губах мелькает лёгкая, едва заметная усмешка, и я знаю, что эта улыбка предназначена только мне. Сглатываю, чувствуя, как всё моё тело охватывает пожар от этих слов, от этого взгляда, от воспоминаний о том, что, как и сколько раз он делал. — …могло привести только к этому. Поверьте, Дон, я очень старался.