Чтение онлайн

В это время ко мне вальяжно подходит этот итальянец. Он смотрит на Дона и небрежно спрашивает:

— Это она?

Дон кивает, и его слова режут слух, словно удар хлыстом:

— Да. Именно она. Та, которую Кассиан купил на аукционе. Старшая дочь Лисовских.

Меня передёргивает от этих слов. "Купил". Словно какую-то вещь, словно рабыню. Как же хочется закричать им в лицо, что я не какая-то там попрошайка, что я дочь русского мафиози, пусть и не сильно нужная ему. Но я стою, не двигаясь, и внимательно изучаю этого итальянца.

Он молод, лет тридцати, может чуть больше. Выглядит… привлекательно, даже. Его вороньего цвета волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Пронзительные тёмные глаза изучают меня с каким-то холодным любопытством. Одет он в безупречный смокинг, подчёркивающий его высокий рост, не меньше, чем у Кассиана. В одной руке он держит сигару, а другой опирается на элегантную трость. Он не хромает, нет. Скорее, он использует её, чтобы избегать прикосновений к чему-либо руками. Но в нем нет той силы, той дикой, необузданной энергии, что исходит от Кассиана. Брутальность, властность, животная похоть… Всё это бурлит в Кассиане, и это находит отклик и в моей душе.

Я бросаю на него быстрый взгляд, и сердце сжимается от боли и беспокойства.

Итальянец подходит ближе, и я переключаю своё внимание на него.

— Я Марко Бальзамо, — представляется он.

Под пристальным взглядом Дона он достаёт зажигалку и закуривает. Облако дыма окутывает меня, и я закашливаюсь.

«Да что с ними всеми такое? Почему они все одинаковы?»

Когда дым немного рассеивается, я вижу его глаза – тёмные, пристальные, изучающие. Он смотрит на меня так, словно пытается прочитать мои мысли.

— А я Милана Лисовских, — наконец я выдавливаю из себя слова, внутри всё сжимается, но мне удаётся выглядеть достойно, расправить плечи, выпрямить спину.

Да, знаю, что выгляжу, как королева. Ну может немножечко растрёпана. Особенно после горячих поцелуев и секса с Кассианом, прямо перед этой встречей. И если бы не Дон с его странной просьбой, я бы до сих пор трахалась с Кассианом в лимузине, наверное, до самого утра. Всё это чертовски приятно...

«Милана… Кассиан кончал в тебя столько раз… а ты хочешь этого снова, да? Хочешь родить ему маленького капо?» — шепчет внутренний голос, и почему-то… это не кажется мне столь непривлекательным.

Чёрт… он что, реально меня приручил, этот жестокий и чертовски сексуальный хищник?

Снова бросаю быстрый взгляд на Кассиана, он выглядит достойно, даже в таком состоянии, даже побитым и с дулом у виска. Внутри разливается тепло, несмотря на всю опасность ситуации. Мы обязательно выберемся, да… я догадываюсь, почему Дон решил наказать Кассиана, возможно, из-за побега моего брата, всё-таки, он не просто какой-то мафиози, он наследник "Братвы".

Окидываю взглядом всех мужчин. Они кажутся чертовски подавляющими. А я, какая-то слишком маленькая и кажусь хрупкой, по сравнению с этими хищниками, но я не сломлена, не сейчас, по крайней мере.

Мы с Кассианом… Чёрт, мы выберемся отсюда вместе, чего бы он там ни хотел, как бы ни хотел меня спасти. Острый нож, что он спрятал у меня под трусиками, даёт мне силы, хоть какую-то уверенность. Я прекрасно знаю, куда бить, чтобы прикончить врага, но наставления Кассиана согревают меня, несмотря ни на что.

— Тебе не обязательно открывать рот, ну разве что, для конкретных целей — усмехается Марко, внезапно прерывая поток моих мыслей, и меня уже тошнит от его улыбки и этих пошлых намёков.

— Может, мне нравится открывать рот? Или думаете, что женщина нужна только для мебели? — парирую я.

Чёрт, кажется, взгляд Марко темнеет. Слышу тихий, предостерегающий рык Кассиана. Да, он явно не хочет, чтобы я подставлялась, но… Марко ведёт себя так, будто я действительно предназначена только для мебели.

— Кассиан дал тебе много свободы, милая? — уточняет Дон, и я наблюдаю, как он вальяжно усаживается в кресло, доставая сигару и покуривая её, прямо как и его сын, который так и норовит выдохнуть весь дым на меня.

Не успеваю я и слово вставить, как за меня говорит Кассиан. Вижу, что он холоден, как лёд, и его коньячные глаза обжигают хуже огня, когда он произносит, глядя в глаза Дону, но не замечая при этом Марко:

— Не обращайте внимание на её слова. Она всего лишь женщина.

Затем он переводит взгляд на меня, и я вижу его предупреждение – держать рот на замке.

Меня выворачивает наизнанку от этого неравноправия, словно мы в каком-то средневековье. Но я знаю, прекрасно знаю нравы мафии. Пожалуй, и в русской, и в итальянской всё одинаково. Опускаю смиренно голову, словно нашкодивший щенок, хотя я так, чёрт возьми, не считаю. И наблюдаю за тем, как трое мужчин сверлят друг друга взглядами. И жду своего часа…

— Где пристань, Кассиан, где этот Дэвид Лисовских, где, в конце концов, вторая сестра девчонки? Где, чёрт возьми, хоть какие-то результаты? — голос Дона холоден, он неотрывно следит за Кассианом.

Но поза Кассиана не сломленная. Он стоит, побитый, один громила держит его руки крепко за спиной, второй подставляет дуло к виску, но Кассиан словно не замечает этого. Стоит неподвижно, как статуя. И до чего же эти громилы огромны! Кажется, они выше Кассиана на полголовы, а Кассиан не меньше шести футов ростом!

Сердце бешено колотится, но я… продолжаю наблюдать за ними. Тот ублюдок, что держит пистолет у виска, вдруг делает резкий выпад и бьёт ногой Кассиану прямо в живот.

Он подшатывается, падая на колени, но не издаёт ни звука. Лишь по наклонённой вперёд голове я понимаю, что ему чертовски больно. Он дышит неровно. Хочется выхватить нож и всадить в глаз этому ублюдку, чтобы острие прошло прямо до рукоятки, но я стою неподвижно, как неживая, надеясь, что они не тронут его больше… Моего… Кассиана.

Через несколько секунд он приходит в себя. Его голос звучит прерывисто:

— Откуда мне знать, где… этот рыжий ублюдок? Он сбежал от меня, а Алекс… мы ищем… не так всё просто, Дон, это совершенно не быстро.

— Как вообще ты допустил то, что Дэйв сбежал от тебя? Что ты себе позволяешь, чёрт возьми?

Кассиан молчит, только смотрит на Дона, не мигая. Марко продолжает покуривать сигару, словно забавляясь происходящим. Ублюдки.

Дон выпускает едкий дым в воздух, и на лице у него читается неприкрытое раздражение.