Чтение онлайн

Чёрт, моя умница. Намекает на наши последние месяцы, проведённые в моём доме, выполненном в том же сицилийском стиле.

Лакей расплывается в улыбке.

— Итальянцы, безусловно, лучшие в своём деле, синьорина.

— Конечно, — подхватывает Милана, бросая на меня быстрый, лукавый взгляд, полный сладостных обещаний. — Они безупречны… во всём.

Чёрт, эти слова… Я прекрасно понимаю, на что она намекает. На нас, на то безумие, что вспыхивает между нами, стоит мне только прикоснуться к ней. Желание накрывает с головой, и меня пробирает звериный рык – член болезненно упирается в ширинку брюк. Хочется схватить. Схватить и трахнуть её прямо здесь, в этом бесконечном коридоре, наслаждаясь её криками, полными экстаза, как самой прекрасной музыкой на свете.

Но что я делаю вместо того, чтобы насладиться ею по полной? Правильно. Плетусь на встречу к Дону, словно иду на собственную казнь, с отчётливым пониманием, что мне полная крышка.

Наконец-то этот чертов коридор заканчивается, и мы поднимаемся на заветный этаж. Лакей распахивает двери в просторный кабинет Дона, и они тут же захлопываются за нами, отрезая от всего мира.

Дон восседает за своим огромным дубовым столом, словно на троне. Запах сигары бьёт в нос. Чувствую, как напряжение нарастает. По бокам от него стоят два громилы, ростом с шкаф. Это дерьмо не к добру.

— Кассиан, мой "Сицилийский волк", — произносит он, вальяжно вставая с огромного, кожаного кресла и туша сигару в пепельнице.

Его голос – масло, но я знаю, что за этим скрывается.

— Дон Бальзамо, — сухо отвечаю, не отводя от него пристального взгляда. — Мы прибыли, как вы и просили.

Дон усмехается и хлопает в ладоши, приближаясь к Милане. Она замирает, словно статуя из мрамора. Идеальная. Моя. Просто невыносимо.

Внутри всё кипит, хочется вцепиться Дону в глотку, но я сдерживаюсь, хотя это и разрывает меня на куски. Чувствую, что вот-вот сломаюсь, не выдержу.

Он подходит к ней почти вплотную. Я вижу, как Дон поднимает руку и невесомо поддевает прядь её рыжих, безупречных волос, наматывая на палец. Смотрит пристально, изучающе, словно на трофей, словно на дорогую куклу, выставленную на аукцион.

— А вот и прекрасная роза Лисовских, — шепчет он хрипло.

От его голоса по коже побегают мурашки, волосы на затылке становятся дыбом.

«Моё. Защитить!» — вопит внутренний голос, разрывая на части.

Но я стою неподвижно, наблюдая, как его мерзкие, старческие пальцы обхватывают её лицо. На удивление нежно, словно он боится её сломать. Похоже, этот ублюдок хочет заглянуть ей в глаза, рассмотреть получше.

С трудом сдерживаю рык, рвущийся из груди – собственнический, яростный.

— Дон Бальзамо, рада познакомиться с вами… лично, — тихо произносит Милана, наблюдая за ним в ответ.

Но я знаю, что эта рыжая лисичка лукавит. Ни черта она не рада. Но она держится, как настоящий боец, даже проявляя что-то наподобие вежливости.

— Прекрасная роза, красивая, — говорит он так, словно она неживая, и её тут нет, будто она даже не здоровалась.

Да, ему плевать. Она просто сделка, инструмент, который сейчас так важен для синдиката. И... чертовски привлекательный инструмент, а значит, пользоваться им будет ещё и приятно.

Он отпускает её лицо, и Милана делает глубокий вдох, тут же выпрямляя спину и расправляя плечи. Идеальная. Господи, до чего же она идеальная!

И вот происходит то, чего я боялся с самого начала. Эти громилы за спиной Дона делают шаг вперед. Они оказываются возле меня с молниеносной скоростью, и вот уже пытаются заломить мне руки за спину.

Но я не собираюсь сдаваться. Ни сейчас. Никогда.

Реагирую мгновенно, сопротивляюсь, как бешеный зверь, пока Дон наблюдает за моими тщетными попытками. Эти черти огромные, даже больше меня, хотя я не маленький – шесть футов ростом и силён, как бык. Но их двое. Мне удаётся свалить одного на пол и ударить другого так, что у него хрустит челюсть, и я чувствую, как выбивается зуб, но тут же получаю удар в челюсть. Во рту разливается металлический вкус крови. Чёртов ублюдок. Но я продолжаю сопротивляться, пока не слышу щелчок предохранителя.

Ледяное дуло пистолета упирается мне в висок.

Тот, кому я выбил зуб, шипит, сплёвывая кровь на пол:

— Ты настоящий ублюдок, Росси. Грёбаный зверь.

Дон только ухмыляется, наблюдая за этим поединком, словно за представлением в цирке, его глаза неотрывно следят за мной, словно говорят:

«Да, этот ублюдок зверь. Мой зверь».

Вот дерьмо. Кажется, они действительно хотели меня наказать. И у них это получилось. Полная беспомощность. Руки выкручены, в лицо хорошо приложили, во рту вкус крови.

Но я не вижу ничего, кроме Миланы. Она смотрит на меня, словно сейчас рухнет в обморок. Господи, как я хочу сейчас оказаться рядом с ней, защитить её от всего этого дерьма.

Я одними губами произношу, пытаясь вселить в неё хоть толику уверенности, хотя таковой уже сам не чувствую:

— Будь сильной.

И она, сглотнув, старается унять дрожь в руках, переплетая пальцы в замок. Вот чёрт. Моя маленькая...

И тут ад замерзает.

Дверь распахивается с грохотом, от которого вздрагивают даже громилы. В кабинет, словно на сцену, выходит… Марко Бальзамо. Сын Дона. Напыщенный, надменный, с холодным презрением во взгляде. Его костюм безупречен, волосы зачёсаны назад, он как всегда держит в руке трость из чёрного дерева, лишь для вида, потому что он не хромает. Он никогда ни к чему не прикасается, словно мир вокруг него – это сплошная грязь.

— Сука… — выдыхаю я едва слышно.

Марко здесь. Это не просто случайность. Это спланированная игра. Игра, в которой Милана – главный приз, а я – пешка, которую можно смело сбить с доски.

Я чувствую, как холодок пробегает по спине. Все мои инстинкты кричат об опасности. Марко Бальзамо – это не просто избалованный сынок. Он хищник. И сейчас он пришёл по свою добычу.

Это начало конца. Я знаю это.

Сердце колотится в груди, выбивая чечётку. Я смотрю на Дона, на этого старого лиса, и не понимаю, зачем вообще нужна была эта встреча? Зачем они нас сюда притащили? И этот молодой итальянец… выскочивший, как чёрт из табакерки... кто он вообще такой?

В мыслях крутится только Кассиан. Он стоит там, окружённый этими громилами, словно дикий зверь в западне. Как же я хочу его вытащить отсюда, вырвать из этих грязных рук!

«Мы выберемся, обязательно», — шепчу я про себя, мысленно посылая ему всю свою поддержку. Но стоит мельком взглянуть на направленный на него пистолет, и к горлу подступает тошнота.

«Держись, Милана, держись ради него».

Сама мысль о том, что переживаю за Кассиана, кажется абсурдной. Он мой враг, мой похититель, палач… Или всё же нет? Что между нами происходит? Всё перевернулось с ног на голову, всё стало размытым, неясным. Любовь и ненависть сплелись в какое-то безумие, грозящее меня утопить.

«Я… люблю его?» — эта мысль всплывает в голове, но я тут же отгоняю её прочь. Сейчас не время для этого. Не время копаться в собственных чувствах, как бы мне этого не хотелось.