Чтение онлайн

Я резко встряхиваю головой, отгоняя воспоминания, чтобы сосредоточиться на Кэлли. Что же такого секретного она хочет мне рассказать, что шепчет, как заговорщица?

Её маленькое личико светлеет, и она быстро выпаливает, не отрывая от меня глаз:

— Я слышала, как ты кричала… позавчера...

Я столбенею на мгновение, не в силах пошевелиться. Ком застревает в горле, сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Позавчера… да, это было, в его комнате, когда он прижал меня к стене, а потом к постели, и я не смогла сдержаться. Как он и обещал, стоит нам только оказаться вместе, и я теряю контроль – кричу, стону, отдаюсь полностью. Но не от боли, нет, от чистого, всепоглощающего наслаждения, которое он дарит мне, несмотря на всю эту ненависть, что кипит между нами.

Беря себя в руки, я пытаюсь выдавить улыбку и отвечаю, стараясь звучать убедительно:

— Правда? Что-то я такого не помню…

Какая же я лгунья, чёрт возьми! Я прекрасно всё помню – каждый толчок, каждый шёпот, каждую секунду, когда он заставлял меня забывать обо всём.

Но что сказать на это ребёнку? Как объяснить пятилетней девочке, что её папа – это вихрь, который сметает все барьеры?

Кэлли, однако, не сдаётся. Её глаза вспыхивают гневом, маленькие кулачки сжимаются, и она метает в меня настоящие молнии, как крошечная фурия.

— Да нет же! — восклицает она, её голосок звенит от негодования, с той самой детской непосредственностью, которая разит наповал. — Я сама слышала позавчера, как ты кричала, да так громко, что мне показалось, будто тебя там избивают! Ты думаешь, я оглохла, что ли? Или я такая глупая, что не понимаю, когда кто-то в беде?

Я чувствую, как румянец заливает щёки, и опускаю взгляд на шахматную доску, где наши фигуры стоят в беспорядке – я давно потеряла счёт ходам.

Её слова висят в воздухе, тяжёлые и невинные одновременно, и я не знаю, смеяться мне или плакать. Эта малышка, с её длинными ресницами и серьёзным выражением лица, только что поставила меня в тупик одним своим детским выводом.

— Кэлли, солнышко, — бормочу я, пытаясь собраться с мыслями и взять её маленькую ручку в свою, чтобы успокоить. — Никто меня не обижает, обещаю. Это… это была просто игра. Взрослая игра, понимаешь? Твой папа… он... он никогда не сделает мне больно.

Но внутри меня буря. Откуда у пятилетней девчушки такая интуиция?

Она смотрит на меня с подозрением, но потом её личико смягчается, и она кивает, словно принимает мои слова на веру.

— Ладно, — говорит она, возвращаясь к доске и двигая своего ферзя с видом победительницы. — Но если что, ты мне скажи, и я папе устрою! Я его заставлю извиниться.

Боже мой, как же неловко!

Кровь с новой силой приливает к щекам, а Кэлли продолжает смотреть на меня своими огромными, коньячными глазами, что хочется закрыть глаза.

Пятилетний суд, иначе и не назвать.

— А как ты могла услышать что-то за дверью папиной комнаты? — выпаливаю я, стараясь придать голосу строгость, хотя внутри всё дрожит.

Не хватало ещё, чтобы мои – ладно, наши – встречи с Кассианом превратились в бесплатное представление для Кэлли.

Спальня Кассиана находится в отдельном крыле виллы, это значит, что Кэлли обманула нянь, сбежала, чтобы подслушать!

Она закусывает губу, избегая моего взгляда.

— Ну… я просто спряталась от наставницы… — начинает она тихо, а потом поднимает глаза и выдаёт самое невинное выражение, на которое только способна.

Хитрая бестия, наверняка решила проследить за нами, узнать, почему мы так много времени проводим вместе.

Я терпеливо жду, и она, чувствуя мой пристальный взгляд, продолжает оправдываться.

— В общем, я спряталась, а она оказалась какой-то медлительной. Я воспользовалась этим… Мне стало интересно, что между вами происходит, ну, понимаешь? — Она делает паузу, словно собираясь с духом. — Ты мне кажешься очень красивой и милой, и ты подходишь папе. Вы так хорошо смотритесь вместе, что я забеспокоилась, не обижает ли он тебя чем-то… Чем вы вообще занимаетесь? Ну, вот так я и оказалось возле его спальни и услышала твои крики. Правда, Джанна заметила меня через несколько минут, но я успела немножечко подслушать.

Боже… Да я покраснела до кончиков ушей. Но что меня удивляет больше, чем любопытство маленькой девочки – это то, что она считает, что я "подхожу папе".

— Ты думаешь, что я подхожу твоему папе? — спрашиваю, чувствуя, как смущение понемногу отступает, а любопытство берет верх.

— Конечно, подходишь! — выпаливает она так искренне, что у меня перехватывает дыхание. — А ты не видишь, разве? Мне кажется, только слепой этого не заметит.

Я непроизвольно стону и зарываюсь пальцами в волосы, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу. Словно в сговоре, его дочь, его сестра, да и сам Кассиан с этими его… как бы это помягче сказать… "предложениями руки и сердца".

Ага, руки и сердца, скорее "пистолета и члена", и от этого мой мозг плавится, словно шоколад на солнце. Они выбивают из меня всё сопротивление.

И в кого я превращаюсь? Какая я, к чёрту, лиса? Скорее, побитая собака.

— Ты не переживай так, — успокаивает меня Кэлли, совершенно не представляя, какая буря бушует у меня внутри. — Папа гуляет только с тобой, так что, думаю, он сам понимает, как ты ему подходишь!

«Не переживай», — легко сказать. Если бы на кону не стояло моё сердце, моя душа… переживать было бы действительно не о чем.

Но Кассиан – это наркотик, смертельный и желанный, и я никак не могу оторваться от него.

Кэлли вдруг прищуривается, словно вспомнив что-то важное.

— А знаешь, что я ещё видела? — её взгляд становится заговорщическим, с ноткой какой-то недоуменной брезгливости.

Интересно, что ещё этот маленький шпион успела подсмотреть? В животе всё сжимается от дурных предчувствий.

— И что же? — произношу я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё кипит.

Кэлли оживляется, да так, что аж вскакивает с кресла. Смотрю ошарашенно на её глаза, они просто горят.

И что же она, твою мать, видела?

— Представляешь, я видела Энрико с Джулией, буквально вчера…

Энрико… Век бы его не встречать, особенно после нашей последней встречи, когда эти двое вцепились друг другу в глотки, как разъярённые волки. Когда этот ублюдок пытался изнасиловать меня, единственное, что хотелось сделать – кастрировать его. Окончательно и безоговорочно. И плевать, что он брат Кассиана.

Кэлли взмахивает руками, пытаясь изобразить что-то, и на её лице появляется странное выражение.

— Представляешь? Джулия кричала… — она кривит рот, явно не понимая, как объяснить, что именно она слышала. — Прямо как ты. Только Энрико… он как будто дрыгался. Как будто у него припадок!

Кэлли принимается дёргаться и махать руками, пытаясь изобразить брата Кассиана, и на миг мне кажется, что я сейчас расхохочусь.

— Было очень смешно, — продолжает она, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но её глаза выдают веселье. — Мне вообще показалось, что ему плохо. И да, меня опять заметили, когда я спряталась подслушать. Сабрина поймала меня в коридоре, но я успела кое-что увидеть. — Она делает паузу. — Энрико корчился, а Джулия кричала!