Чтение онлайн

Я ошибался.

Она растворилась в поцелуе, и я потерял контроль, наклоняя её голову руками, мой язык проник в её рот, поглощая. Низкий стон вырвался из её горла, и звук был настолько неожиданным, что сквозь меня прошёл разряд, делая мой член твёрдым за секунды. Моё тело просто закричало, а руки начали двигаться по своей собственной воле в поисках большего. Они пробежали верх по её бедрам, чувствуя, как мышцы дрожат под моими прикосновениями, и только когда мои пальцы попали под шелковистую ткань её платья, двигаясь вверх и в сторону под ним, я поймал себя на мысли: «Это неправильно. Это слишком быстро. Слишком рано».

Убрав руки, я поднял голову и прислонился своим лбом к её, мы оба тяжело дышали.

— Ты абсолютно чертовски великолепна. Ты заслужила мир на блюдечке, и я не хочу ничего больше, кроме как показать тебе, насколько он может быть хорош, но мы не можем сделать это прямо сейчас.

Она откинулась назад, оглядываясь по сторонам и осматривая комнату. Я знал, как она себя чувствует, потому что, когда я поцеловал её, всё остальное для меня перестало существовать.

— Боже мой, — прошептала она, прикрыв рот рукой, и панический взгляд, который так часто омрачал её черты, когда она только начала жить у меня, вернулся в её глаза. Я не мог позволить ей уйти. Не тогда, когда мы достигли такого прогресса. Отняв руку от её губ, я встал и потянул её за собой, притягивая ближе к себе. Почувствовал тепло, исходящее от неё. Но моя семья, наверное, обеспокоена тем, как она себя чувствует. Они дают нам уединиться, да, но прежде чем что-либо произойдёт дальше между мной и Еленой, нам надо поговорить. А этого не случится, если хоть кто-нибудь будет рядом.

— Давай пойдём, поедим. Мы можем поговорить об этом по дороге домой.

Держа её за руку, я вывел нас из комнаты. Аромат приготовленной мамой пищи наполнял дом, и пахло так великолепно, что мой желудок заурчал, когда мы вернулись в гостиную. Как только мы вошли, все обернулись к нам. В то время, как папа и Миллер делали вид, что о чём-то разговаривают, Сэмюель пролистывал газету, а тётя Вероника смотрела, как я помогаю Елене сесть на стул. Она взяла свой бокал с вином, прежде чем схватить меня за бицепс и приблизиться губами к моему уху.

— Эштон, можно переговорить с тобой секунду?

Я зажал губу между зубами и прикусил. Было страшно снова оставлять Елену. Давать ей пространство, чтобы всё обдумать, было опасно. Чем больше времени она будет проводить наедине с собой, тем легче ей будет отступить. Но я знал, что тётя Вероника не попросила, если бы это не было важно. Я повернулся к Елене.

— С тобой всё будет в порядке?

Она взволновано улыбнулась.

— Конечно.

— Вернусь через минуту. — Мне было не по себе. В конце концов, это был уже второй раз, когда я оставляю её одну с тех пор, как мы приехали. Я позволил тёте Веронике вывести меня из комнаты. Когда мы вышли, она указала на стул.

— Сядь.

Внезапно я почувствовал себя на месте клиентов моего отца. Моя тётя уставилась на меня твёрдым взглядом. Существовал правильный и неправильный подход к ней. Если бы я начал кричать, я безо всяких сомнений получил бы по заднице. С другой стороны, я не собирался разбираться с её чушью. Злиться на неё было совершенно неразумно, ведь сделала она именно то, о чём я просил. Но, стоило мне увидеть, как сильно была расстроена Елена, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы взять над собой контроль. Скрестив руки на груди, я остановился как вкопанный, наблюдая за ней и ожидая объяснений, почему это так важно. Тишина длилась недолго.

— Что ты хочешь? — тон моего голоса был резким, и где-то в голове я понимал, что она не заслуживает этого, но все мои мысли были сосредоточены на Елене. Я хотел покончить с этим как можно быстрее.

— Не начинай, Эштон. Мы с тобой немного поговорим о Елене. Поэтому сядь. — Теперь она указала на диван, а потом на меня и подняла бровь. Она не заговорила снова, и во мне выросло разочарование.

— Ты выглядишь смешно. Я возвращаюсь.

— Ты никогда не получишь её, если не послушаешь меня, — сказала она мне в спину, и я остановился на полушаге.

Это был удар по яйцам. Если я хотел увидеть Елену в своей постели, я должен был понять, что держало её рядом с Толли. Чтобы сделать это, у меня было два выхода: длинный путь, где я выкладывал весь фундамент сам; или короткий, где я слушаю всё, что знает тётя Вероника, и использую это в свою пользу. Я остановился на последнем. Отец был прав: три месяца — слишком мало времени. Возможно, был толк в разговоре с тётей. Я повернулся обратно и поднял подбородок.

— Я весь во внимании.

Её глаза метнулись к дивану, потом на меня. Упрямый характер. Если я хочу знать, то должен играть по её правилам. Я сел на диван, и она села напротив меня, сжимая бокал в руке.

— Что ты делал для Елены с тех пор, как она с тобой?

Странный вопрос.

— Я отправил её в SPA, водил на ужин…

— Когда ты водил её на ужин, ты упомянул что-нибудь о том, как она выглядит?

Закатив глаза, я сказал:

— Да, я сказал ей, что она выглядит великолепно.

— И всё?

— Господи Боже, — я начал вставать. — Что ещё я должен был сказать? Она выглядела прекрасно, я сказал об этом.

— Ты сказал, что хочешь её? — она нанесла встречный удар, и моя голова повернулась к ней.

— Я что?

Она усмехнулась и опустила руку на мою ногу, толкая меня к спинке дивана. Она сделала паузу и сделала глоток вина.

— Ну?

— Ты такой бестолковый. Все в доме поняли это, как только вы вошли в дверь. Ты хочешь Елену, и, если тебе нужна моя помощь, чтобы получить её, тебе лучше удержать свою задницу на этом диване и послушать.

— Ты понимаешь, что существует не так много людей, у которых есть яйца, чтобы разговаривать так со мной, верно?

— Прекрати своё дерьмо, Эштон. Я училась у лучших. Ты думаешь, твой отец хорош в обычных делах большого плохого парня? Ха! Я училась у вашего деда. Вот он был человеком, который никогда и ни от кого не станет слушать дерьмо. Дэвиду повезло, что папа скончался до того, как мы поженились. Теперь оставайся там, где сидишь, и не вставай, пока я не скажу.

Я откинулся на спинку дивана, ожидая дальнейших пояснений, моё молчание говорило красноречивее всяких слов. Когда она удовлетворилась им, то продолжила:

— А теперь вернёмся к моему вопросу, на который ты не ответил. Ты говорил ей, что хочешь её?

Я вздохнул и поднял глаза к потолку.

— Нет. Если она хочет быть в моей постели, то она окажется там потому, что хочет этого, а не потому, что делает это из-за долга мужа.

— Для умного парня, ты можешь быть абсолютным идиотом.

— Что? — проворчал я.

— Сегодня чуть ранее ты сказал ей, что считаешь поцелуй с ней ошибкой.

— Я не говорил, — ответил я быстро.

Её брови поднялись.

— Да неужели? Это не то, что сказала мне Елена.

Я потряс головой, ломая мозг и вспоминая точную фразу.

— Я думаю, что сказал… дерьмо. — Мои глаза сосредоточились на ней. — Я сказал: «мне не стоило делать этого». Но это не то, что я имел виду.

— Неважно, Эштон. Ты должен помнить, что последние пять лет она слышала, что непривлекательна, что ни один человек, кроме мужа, никогда не захочет её. Ты отстранился и сказал, что тебе не стоило делать этого, только подтвердив, что её муж говорил правду.