Чтение онлайн

А он?

Он — закон, тишина после последнего крика, конец всего.

«Я не умею любить», — произнёс он, и в его словах звучала горькая правда.

Но что, если это не так? Что, если умеет? Кто-то из Жнецов, значит, научился… Может, и Смерть научится?

Эта мысль, как искра в пороховом погребе, обжигала и манила.

Я не могла от неё избавиться, ведь в его глазах, устремлённых на меня, я видела нечто большее, чем просто пустоту.

В них горел огонь, скрытый, но всё же ощутимый.

Это был голод.

Голод, который я не могла понять, но который заставлял моё сердце биться быстрее.

— Нонна! — раздался голос доктора из кабинета. — Чай готов?

— Почти! — откликнулась я, опомнившись и наливая кипяток в чашку.

Поднос в моих руках дрожал. И эта дрожь была вызвана предвкушением. Я знала — Смерть уже в комнате.

Я не слышала шагов, не видела теней, но чувствовала его присутствие. Воздух наполнился ароматом роз и лёгким запахом пепла, словно сама вечность явилась, чтобы выпить чашку чая.

Я осторожно вошла в кабинет, стараясь не издавать ни звука.

Смерть сидел в том же кресле, что и в прошлый раз. Его чёрный плащ казался бесконечной ночью, а белые волосы — лунным светом на снежном покрывале. Глаза, тёмные, как бездонные омуты, мерцали серебряными искрами, будто он ждал именно меня.

— А, вот и ты, — произнёс доктор, не отрывая взгляда от шахматной доски. — Мы как раз начали.

На столе возвышались шахматы. Белые фигуры олицетворяли надежду. Чёрные — неизбежность судьбы.

— Джеймс Миллиган, — тихо пояснил доктор, не глядя на меня. — Его душа уже на грани.

Он сделал ход.

Пешка — вперёд.

Как последний шаг умирающего.

Смерть не шевельнулся.

Просто поднял руку — и чёрный конь сам перепрыгнул через фигуры, вставая в убийственную позицию. Послышался звук падающей фигуры, и одна из белых пешек упала и покатилась с доски.

Я поставила чай на стол, поглядывая на Смерть. Интересно, пригласит ли присесть рядом. Или нет?

— Принеси еще сахара, — кивнул доктор, внимательно изучая комбинацию под мерное тиканье часов на столике.

Я кивнула и направилась за сахаром на кухню.

Но вдруг послышался звон разбивающегося стекла.

Резкий. Острый. Как крик боли.

Я прислушалась, как вдруг обернулась — и сердце упало в пятки.

На пороге кухни стоял муж Марины.

Глаза — красные от вина и ярости.

В руке — нож.

Лицо — искажено, как у зверя, загнанного судьбой в угол. Я попятилась.

— Только пискни, тварь! — прошипел он, оглядывая комнату. — Где моя жена?! Куда вы её дели?! Учти, твой старик тебе не поможет!

Он шагнул вперёд.

Я вздрогнула, отступила и упёрлась спиной в стену. Сахар упал на пол и просыпался.

Сердце колотилось, как птица в клетке, глядя в свирепые глаза.

Я не могла кричать. Не могла бежать.

Только смотрела, как он заносит нож.

— Где она?! — зарычал пьяный, схватив меня за грудки. — Я видел, как вы ее спровадили! Отвечай, куда!

— Успокойся, — произнесла я, стараясь говорить уверенным голосом, как доктор. Но при этом не сводила взгляда с ножа, готового обрушиться на меня в любую секунду.

— Ты! — зарычал он, тыча пальцем в меня. — Ты её спрятала! Ты! Либо ты говоришь, где она, либо…

И вдруг незваный гость осекся. Его лицо исказилось в страшной гримасе боли.

Рука с ножом дрогнула. Нож выпал из руки и со звоном упал мне под ноги.

Он схватился за грудь — не как актёр, а как человек, впервые почувствовавший, что сердце отказывает.

— А-а-а… — вырвалось у него.

И он с грохотом рухнул на пол рядом с моими ногами.

После этого наступила тишина.

Я замерла. Даже боялась лишний раз вздохнуть.

И тогда я подняла глаза и увидела Смерть. Он стоял за спиной упавшего мужчины. Словно черная тень.

Его пальцы — в чёрной перчатке — слегка касались воздуха там, где только что была грудь мужчины. Словно он указал на его сердце.

— Он… он хотел убить меня, — выдохнула я, и голос предательски дрожал. Я осторожно переступила через тело, понимая, что все могло закончиться плохо.

— Он больше тебя не потревожит, я обещаю, — послышался тихий голос Смерти. И он улыбнулся.

— Но ты ведь не убиваешь сам, — прошептала я, глядя себе под ноги.

— Я не убиваю. Но я могу… позволить миру забрать того, кто сам отказался от жизни. Он сам выбрал смерть в тот миг, когда поднял нож на тебя. Я лишь… чуточку ускорил неизбежное, — усмехнулся Смерть. — Ты испугалась?

— Ну еще бы! Я была на волосок от смерти! — прошептала я, глядя на разбитое окно.

— На волосок от смерти — это немножко не так, — усмехнулся Смерть.

Он коснулся моей щеки — не костью, не перчаткой, а пальцами без перчатки, ледяными, но… человечными. Я почувствовала, как он обнял меня, прижав к себе.

— Вот так выглядит на волосок от смерти, — заметил он, глядя в мои глаза.

Хорошо, буду знать!

— Больше никто не поднимет на тебя руку, пылинка, — прошептал он. — Пока я рядом. Потому что только я имею право решить, когда тебе умереть.

И в этот момент я поняла: он не может любить.

Но он защищает.

А для меня этого достаточно.

За окном — ни ветра, ни птиц.

Только тишина.

И запах роз, пепла…

В этот момент я почувствовала, как Смерть тает. Я бросилась к доктору, а тот вздохнул, складывая шахматы.

— Я проиграл, — выдохнул доктор, растирая лицо руками. — Даже не знаю, к лучшему или к худшему. А что там случилось? Я просто сидел, как вдруг он вскочил с места, и… Я хотел пойти за ним. Я слышал звон разбитого стекла. Но я словно примерз к креслу. Я даже пошевелиться не мог.