Чтение онлайн

Я открываю дверь.

Зрелище её стройной фигуры на полу, лицом к кровати, с шёлковым галстуком, повязанным вокруг лица, — это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел в своей жизни. Резкий вздох Лайла говорит о том, что я не одинок.

Её задница в форме перевернутого сердечка напоминает мне о нашем первом разе вместе. Даже когда она опускает руки, видны выпуклости её тяжёлых сисек. Я хочу держать её за них, когда буду трахать ее в раскорячку. Я хочу погрызть их, погружая свой член в её задницу. Я хочу почувствовать, как она сжимается вокруг меня, когда давится членом другого парня. Так много возможностей.

И самое замечательное во всём этом то, что она согласилась позволить нам всё это сделать. Она тоже этого хочет, может быть, даже больше, чем ей это нужно.

Я взвешиваю в руках пучок гладких красных верёвок, уже планируя, куда их прикрепить и как связать её. Я не могу вернуть все те годы, что прошли с тех пор, как они с Викторией оставили нас гнить с нашим паршивым отцом, но я могу дать ей почувствовать, насколько мрачно и безнадежно это было.

— Привет, Хонор. Я надеюсь, ты готова к нам. Ради твоего же блага.

9. Охваченная огнём

Хонор

Я никогда не думала, что могу чувствовать себя настолько оторванной от собственного сознания. Когда Килиан, Нейт и Лайл прикасаются ко мне, слово «нет» с лёгкостью срывается с моих губ.

«Ты можешь притвориться, что мы незнакомы, — сказал Килиан. — Ты можешь притвориться, что ненавидишь то, что мы с тобой делаем, если тебе от этого станет легче».

Мне также не легче от этой мысли. Мы не чужие люди, и, как бы я ни старалась, я не могу ненавидеть ничего в том, что мы вместе.

Я чувствую себя живой так, как никогда не могла себе представить.

И я не могу понять, что значит хотеть отрицать их или бороться с ними, когда я желаю противоположного.

Что это значит — испытывать трепет от того, как они удерживают меня, вздрагивать от пут на запястьях, умолять их остановиться, но мысленно молиться, чтобы они продолжали?

Каждое прикосновение кажется запретным. Каждый момент, когда мы занимаемся этим, опасен и неправилен, но в то же время и верен, и это пульсирует во мне, как грохот перед бурей. Это первобытно и по животному — желать, чтобы мужчины подчинили тебя себе. Это незаконно — говорить им «нет» и воображать, что они меня оскорбляют, а потом радоваться, когда они игнорируют все мои протесты.

Прикосновение грубых пальцев к моей плоти или боль от их укусов приближают меня к освобождению. Резкого голоса Килиана в моём ухе, когда его братья овладевают моим телом, достаточно, чтобы вывести меня из себя.

Я чувствую, что потеряла представление о том, кто я такая и для чего всё это затевается. Удовольствие не входило в мои планы. Раскрытие глубин моих собственных сексуальных пристрастий не входило в мои планы.

Всё запутано, моё сердце туго стянуто верёвками из прошлого и настоящего, так же как мои ноги привязаны к кровати.

Они выглядят совсем по-другому, но я всё ещё вижу намёки на прошлое. Глаза Килиана, которые всегда были внимательными, по-прежнему похожи на бездонные озёра кристально чистой воды. Волосы Нейта немного темнее, чем у блондина из детства, но у них всё та же мягкая волна. У Лайла такие же длинные ресницы, которые обрамляют его угольно-чёрный взгляд и подчеркивают скулы. Я ищу что-то знакомое, хотя мне больно это находить.

— Хонор, — шепчет Лайл, зарываясь лицом мне между ног, его язык дразнит меня до безумия, и когда он доводит меня до оргазма, я вспоминаю, как мы бежали с ним рука об руку с холма, когда мы были детьми, и смеялись так сильно, что чуть не теряли сознание.

Сначала губы Нейта прикасаются к моим губам медленно и чувственно, углубляясь, пока я не начинаю стонать и вспоминать, как он оставлял мне конфеты под подушкой.

Они освобождают мои руки, чтобы я могла прикоснуться к ним, и каждое прикосновение моих пальцев к их коже кажется украденным и мимолётным.

Килиан вонзается в меня так, словно пытается разорвать меня на части силой своего оргазма, но, когда я провожу пальцами вверх по невероятной лестнице его пресса, я вспоминаю, как он велел мне спрятаться, когда его отец яростно барабанил в дверь его спальни.

Я помню, какими они были мальчиками, и мне трудно поверить, что мужчины, которых они мне показывают, — это те, кем они являются на самом деле. Возможно ли, чтобы жизненный опыт исказил душу человека до такой степени, что он перестанет походить на того, кем он был в начале? Могут ли трудности уничтожить нашу сущность?

Я не хочу верить, что это возможно.

Когда Килиан прижимается носом к моей шее, его пальцы запутываются в моих волосах, он шепчет:

— Борись со мной, — и я сопротивляюсь. Моя рука ударяет его по лицу, и в тишине комнаты раздаётся звук, похожий на выстрел. Нейт переносит свой вес на мою перевязанную ногу, с силой прижимая её к кровати, в то время как Лайл держит мои запястья и вытягивает их у меня над головой. Они сжимают меня так крепко, словно хотят, чтобы я была уверена в их силе, и я могу двигать только головой.

— Нет, — стону я, качая головой из стороны в сторону, мои глаза широко раскрыты от страха, но в глубине души я говорю «да»… сделай это… заяви на меня права… владей мной… сломай меня… уничтожь меня.

Бери всё, что тебе нужно, а я притворюсь, что мне это не нравится, если ты этого хочешь.

Когда Килиан проводит шершавым языком по моему набухшему клитору, я вскрикиваю и извиваюсь. Это уже слишком. Слишком хорошо и слишком ужасно. Но чем больше я хнычу, тем чаще он это делает, неустанно стремясь меня погубить. И в момент абсолютной ясности я осознаю нечто настолько мучительное, что слеза скатывается из моих глаз и, невидимая, падает на волосы.

Им нужно это — чувство власти и контроля. Это способ вернуть то, что они потеряли, бальзам для тех страданий, которые причинил им человек, который не любил своих сыновей так, как они того заслуживали.

— На вкус ты как капитуляция, — мрачно шепчет Килиан, уткнувшись мне в бедро. — Сладкая, как полное подчинение. — Его рот снова приближается к моей киске, и я извиваюсь в его руках, которые удерживают меня. — Ты бы позволила мне делать с тобой всё, что угодно, не так ли?

Он произносит это с ноткой насмешки в голосе, как будто моя готовность играть свою роль в этой игре говорит о моей слабости. Он считает, что я недостаточно сильна, чтобы постоять за себя. Он видит во мне худшее в себе и своих братьях.

Но он ошибается. Передача власти и контроля им — это такое же облегчение для меня, как и для них. Я достаточно сильна, чтобы дать им всё, что им нужно. Я достаточно вынослива, чтобы играть свою роль, зная, насколько это их исцеляет, какими бы запутанными они ни были.

Нейт настороженно наблюдает за Килианом. Долгое время брат защищал его, но теперь я вижу, что всё изменилось. Нейт — защитник, потому что Килиан слишком ранен, чтобы держать себя в руках и сохранять самообладание. Кажется, Лайл не отрывает глаз от моего лица, его взгляд становится почти гипнотическим, как будто с каждым мгновением его вера в то, что я действительно Хонор, действительно та девушка, которую он любил, когда был ребёнком, всё больше ускользает от него.