Чтение онлайн

Они так сильно изменились, но и я тоже.

Я увидела в своей маме силу, которой старалась подражать. Я увидела в ней сопротивление и борьбу, которые теперь бурлят во мне.

Эти мужчины проведут эти дни со мной. Они будут чувствовать себя так, как будто они украли, отняли, расхищают, и, возможно, этого будет достаточно, чтобы помочь им справиться со своими желаниями. Возможно, им это больше не понадобится, потому что мысль о том, что они могут стремиться к такому контролю над другими людьми, для меня подобна цунами печали.

Я помню один день из нашего прошлого, когда моя мама ещё работала у них экономкой, до того, как Ричард Эстон сразил её наповал эффектным предложением. Мы, четверо детей, лежали на нашем обширном заднем дворе, как гигантская морская звезда, головами друг к другу в середине, а ногами наружу. Мои волосы запутались в их волосах, а солнце было таким ярким, что я не могла держать глаза открытыми дольше секунды. Мы говорили о глупостях, например, о том, кто самый сильный супергерой и какую суперсилу мы бы выбрали, если бы у нас была такая возможность. Я сказала, что хочу летать, как птица. Лайл хотел лазать, как Человек-паук. Нейт хотел быть сильным, как Невероятный Халк. Килиан долго не мог сказать нам о своём выборе, и когда он это сделал, я протянула руку и взяла его за неё.

«Я хочу уметь становиться невидимым», — вот что он сказал. Даже в то время, когда молодость притупляла моё восприятие, я знала почему.

Выбрал бы он всё ещё невидимость?

Или он предпочёл бы стать антигероем, способным захватить власть над миром?

— Хонор, — резко говорит он, возвращая меня в комнату. — Переверните её, — приказывает он своим братьям.

Они развязывают мои путы и бесцеремонно переворачивают меня, и Килиан, не теряя времени, раздвигает мои бёдра. Его член снова становится твёрдым, что не должно было произойти так быстро. Он хватает меня за волосы, прижимаясь ко мне своим горячим, тяжёлым телом. Нейт и Лайл разводят мои руки в стороны, раскладывая меня на кровати крестиком — знак, оставленный, когда имя не может быть написано.

Когда Килиан снова входит в меня, я испытываю острую боль, которая заставляет меня вскрикнуть, прежде чем за ней последует наслаждение. Он врезается в меня, как отбойный молоток, бесстрастно и механически. Я представляю, как его глаза закрываются от реальности комнаты, запирая его в его собственном мире, пока он пытается изгнать своих демонов.

— Борись со мной, — повторяет он, и я сопротивляюсь, хотя шансы на то, что я смогу освободиться, ничтожны. С каждым моим резким движением Килиан всё глубже овладевает мной, и моё сердце разбивается всё сильнее. Его пальцы впиваются в мою плоть так сильно, что остаются синяки, и, несмотря на то, что он безжалостен в погоне за собственным удовольствием, его рука скользит под моими бёдрами, кончики пальцев находят мой клитор и с идеальным нажимом высвобождают лёгкий оргазм, который грозит вывернуть меня наизнанку, как и его тоже охваченный удовольствием.

Мы, прижатые друг к другу, скользкие от пота, и грудь Килиана тяжело вздымается, когда он пытается восстановить дыхание. Я жду, что он выйдет из меня и пойдёт, чтобы налить себе выпить. Я готовлюсь к тому, что его толстый член покинет меня, но этого не происходит. Вместо этого он продолжает погружаться глубоко, медленно двигая бёдрами, и моё тепло и теснота вокруг него слишком приятны, чтобы от них отказываться. Затем Килиан нежно целует меня между лопаток, и моё сердце замирает.

Тишина в комнате напоминает гулкое эхо в заполненной водой пещере. Килиан застывает, как будто слишком поздно осознал, что делает, и не успел остановиться.

Всего один поцелуй. Кто бы мог подумать, что такая мелочь может быть такой острой, яркой и нежной?

Кто бы мог подумать, что простое прикосновение губ к влажной коже может разбить меня вдребезги?

Из моих глаз снова текут слёзы, на этот раз на подушку. Нейт и Лайл ослабляют хватку, когда Килиан вскакивает с кровати, оставляя меня опустошённой.

Лайл гладит меня по спине, убирая волосы с моего лица. Наши взгляды встречаются в тот момент, когда он понимает, что я плачу, и тихо ругается. Я знаю, что он хочет сказать или сделать что-то большее, чем делает, но он так же запутался в этой ситуации, как и все мы. Рука Нейта быстро скользит по моей спине, когда алкоголь, который наливает Килиан, попадает на дно бокала.

Лайл забирается на кровать и переворачивает меня на спину. Он прижимается своей щекой к моей, вытирая мои слёзы ссадиной на своей щеке.

В детстве мы были одного роста и часто терлись носами друг о друга и хихикали от ощущения покалывания. Помню, когда мама планировала свою свадьбу, я думала о том, что выйду замуж за Лайла, когда мы вырастем. Я нарвала цветов в саду и перевязала их ленточкой, чтобы сделать вид, что это букет. Желание схватить Лайла за лицо и крепко держать его, пока я спрашиваю его, помнит ли он и сможет ли снова стать тем милым мальчиком, такое сильное, но я сопротивляюсь, потому что знаю ответ.

Прошло слишком много времени.

Слишком много воды утекло.

Слишком много лет ожесточили их сердца.

«Вода может пробить трещины даже в самой твёрдой породе», — напоминает мне тихий голос в моей голове. Когда-то Гранд-каньон был просто высоким пустынным плато, и что-то такое мягкое, как вода, проходило сквозь него, как горячий нож сквозь масло.

Лайл покрывает поцелуями всё моё тело, теребя губами кончики моих набухших сосков, его рот горячий, влажный и открытый, когда он касается языком моего пупка. В тот момент, когда никто больше не обращает на меня внимания, я запускаю пальцы в его густые тёмные волосы, лаская затылок лёгкими, как перышко, движениями, от которых он замирает. Если один миг нежности от Килиана может пробить что-то во мне, возможно, многие украденные моменты нежности смогут сделать то же самое с ними.

«Но это всего лишь контракт», — думаю я. По истечении недели они бросят меня и перейдут к следующей девственнице, к следующей женщине, которую смогут взять и сломать.

Они не ищут любви, и я тоже.

Это не сказка, где сломленный тиран становится мягкосердечным героем. Я не принцесса, которую нужно спасать. Я прокладываю свой собственный путь и делаю всё, что необходимо, чтобы улучшить своё положение.

И всё же желание сделать всё возможное, чтобы помочь им найти свою собственную истину, непреодолимо.

Лайл двигается внутри меня, его челюсть напряжена, взгляд устремлён в какую-то точку над моей головой. Нейт снова берёт меня за руки, но ему не нужно меня удерживать. Моя уступчивость естественна для меня, и моя готовность уступать их желаниям является неотъемлемой частью того, кем я являюсь по отношению к этим мужчинам.

Его бедра слишком сильно прижимаются к моей чувствительной плоти, но я сосредотачиваюсь на мощи, заключённой в его теле, на явной силе и всепоглощающем доминировании в каждом движении его бёдер. Я раскрываюсь, как цветок на солнце, высвобождаясь резкими сокращениями, которые доводят его до мучительной кульминации. Как и его брат, Лайл кажется потерянным, когда заканчивает, его тело расслабляется, а лицо прижимается к моей шее. Тёплое дыхание обжигает мою кожу, когда он смягчается внутри меня.

— Хонор? — шепчет он, и это звучит как вопрос.

— До Луны и обратно, — шепчу я, и он замирает, словно ледяная вода капнула ему на позвоночник.

— Ты собираешься пролежать там всю ночь, как выброшенный на берег кит? — резко спрашивает Нейт, и когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, Килиан наблюдает за нами, прищурившись.

И вот игра начинается сначала.

Труднее прикоснуться к Нейту так, чтобы он смог дотянуться до меня, когда Лайл держит мои руки над головой, а Килиан завязывает верёвки вокруг моих лодыжек, чтобы снова привязать меня к кровати. Нейт проводит пальцами по тому месту, которое он прорвал первым, место, которое теперь заполнено семенем его братьев. Он закрывает мне рот рукой, когда проникает в меня, и я знаю, он боится, что я скажу ему что-то, что сделает его действия ещё более жесткими. Я кусаю его за пальцы, потому что именно этого он от меня и хочет. Я отворачиваю от него лицо, чтобы ему было труднее удерживать меня. Я дёргаю Лайла за руки, которые стали скользкими от нашего совместного пота, и за тугие путы на моих лодыжках. Я устраиваю им всем хорошее представление и наслаждаюсь каждой минутой, притворяясь, что не согласна с тем, как со мной обращаются, даже когда я летаю на свободе, ощущая свободу освобождения.