Чтение онлайн

— Джейн! — деланно обрадовалась бабка. — Проходи, милая, поприветствуй нашего гостя, — старушка заботливо взяла мою ладонь и неспешно подвела к камину, рядом с которым стоял высокий, широкоплечий, черноволосый мужчина.

При одном лишь взгляде на него я поняла, что была права в своих предположениях — мне действительно приходилось уже встречаться с Димитрием. Даже больше — на том балу, когда сын судьи Тёрнера объявил о своих пламенных чувствах ко мне, мы с графом Грейсоном даже были представлены друг другу — отец любил знакомить меня с каждым мало-мальски потенциальным женихом. Говоря по-правде, на графа в тот вечер я обратила внимания не больше, чем на подавляющее большинство остальных кавалеров. Всех и не упомнишь. Но, в данный момент, чем дольше я смотрю в его серые, словно матовое стекло, глаза, тем больше мне вспоминается взгляд, которым Димитрий одарил меня, склонившись в поцелуе над моей поданной рукой — намного более многообещающим, чем всё признание младшего Тёрнера.

Я же, в свою очередь, лицезрела графа с выражением загнанного животного. Даже своим ростом он производил подавляющее впечатление — полагаю, я макушкой едва могла достать до его подбородка.

Сообразив, что молчание затянулось, я присела в глубоком реверансе.

— Рада приветствовать вас, Ваша Сиятельство.

А он молчал. Да, граф Альвийский, презрев все известные правила этикета, не издавал ни звука в ответ. Но я сомневаюсь, смогла ли бабушка заметить выражение его глаз — о, несомненно, они говорили красноречивее всяких слов. В этот момент он походил на хищника — наслаждавшегося долгожданным триумфом, добравшегося до давно преследуемой жертвы. И тогда ко мне, одолеваемой внезапно вспыхнувшей яростью, пришло озарение.

Что бы ни ждало меня впереди — я буду вечно презирать этого человека.

Глава 2. Поместье «Альвион»

Сразу стало понятно, что Димитрий — человек, который кичится своим благосостоянием без малейшего стеснения. Один только экипаж, который ныне мчит меня в новую жизнь, выглядит дороже, чем родительский дом в его лучшие времена — я уже не говорю о породистых лошадях, расшитых золотом ливреях грумов да поистине королевском одеяния самого Димитрия: уж его-то я успела хорошенько разглядеть за время нашей долгой поездки.

Длинные путешествия всегда утомляли меня, и этот раз не стал исключением. Карета, мерно покачиваясь на дорожных ухабах, все далее увозила меня из родных мест, а я до сих пор не могла поверить в происходящее. Напротив меня восседал владелец графства; человек, одно только слово которого распахивало любые двери, подчиняло и казнило; и в то же время он тот, кто на коленях упрашивал мою престарелую родственницу выдать меня за него. Я никак не могла осмыслить эту истину; она не находила естественного пристанища в моей голове.

Зато там прочно обосновалась хорошенькая порция дьявольской озлобленности, направленной на моего будущего супруга. Именно он виной моему ужасному самочувствию, ведь мне, измученной скорбью, только замужества и не хватало. Знаю, он не виноват в смерти моих родителей; знаю, я сама согласилась на столь сомнительное счастье — стать его женой, но все же. До чего трудно становиться агнцем, принесенным в жертву бабушкиной жажды золота.

Хватит себя жалеть, мысленно приказала я себе же, но ни боль, ни злость не утихали. Я не смотрела на Димитрия, хотя он находился на расстоянии нескольких несчастных десятков дюймов — почти все время, что мы ехали к Альвийскому парку, я глядела в окно, нервно теребя пальцами пурпурную занавесь.

— Мисс Линтон, вам нездоровится? — Граф едва ли не впервые обратился ко мне напрямую. Нотки беспокойства в его голосе, мне, естественно, почудились. — Вы бледны.

Поначалу я не горела желанием ему отвечать — право слово, сложно было это сделать сквозь намертво сжатые зубы. Я могла только поражаться, как он не замечал мой полный ненависти взгляд. Но в то же время меня осенило: на самом деле, не мешало бы подготовить почву для будущего сожительства — уж тут не стоило полагаться на удачу. Посему я, сама подивившись благожелательному тону своего голоса, ответила.

— Благодарю за беспокойство, Ваше Сиятельство. — Я даже сумела — какова актриса! — улыбнуться. — Но ваши опасения беспочвенны. И еще, не будете ли вы так добры звать меня по имени? Вам вскоре надлежит стать моим господином, и я должна привыкать.

При всем при этом мне пришлось опустить глаза долу, ибо испепеляющий жар моей вражды в этот раз точно не скрылся бы от Димитрия. Я усердно глазела на подол моего великолепного платья, не решаясь явить будущему мужу злобный взор во всей его красе, но, когда послышался смешок, не совладала с собой.

Улыбка графа Альвийского походила на цветок папоротника — по слухам прекрасная, но никто её не видел доселе. Эти предательские мысли пробились даже через каменный панцирь моего гнева — я, презрев все правила этикета, аж рот чуть приоткрыла, завороженная внезапно открывшимся зрелищем. Не могу представить, какие неземные силы умудрились сделать его для меня столь привлекательным в тот момент — то ли мальчишечья радость в его темных глазах, то ли я сама впервые внимательно присмотрелась к будущему супругу.

— Хорошо, Джейн, — чуть ли не счастливо ответствовал он. — Как вам будет угодно.

Наша долгая дорога продолжалась, и у меня было достаточно времени, чтобы обратно закопаться в свои невеселые думы и сомнения относительно графа. О чем тут можно говорить? Невозможно уважать человека, купившего тебя за мешок золота. Интересно, какие мотивы заставили его так раскошелиться? Чего он от меня ожидает? Я смерила Димитрия недоверчивым взглядом, и ответ пришел сам собой — как его супруга, я буду обязана делить с ним ложе. Понятнее некуда.

Даже если допустить, что он испытывает ко мне истинную симпатию (во что мне верится с большим трудом) — почему тогда он не попросил моей руки у папеньки? Все оформилось бы крайне чинно и благородно. Я смогла бы с гордостью зваться его невестой. Но Димитрий почему-то решил, что выкупить меня у бабушки Ребекки будет легче, чем попросить моей руки у отца, который сам по себе горел желанием выдать меня замуж. Во всяком случае, в нынешней ситуации я скорее вскроюсь, чем лягу рядом с купившем меня человеком, даже после нашего венчания.

Наш путь приблизился к завершению лишь поздним вечером. После целого дня тряски на ухабинах я находилась в ужасном настроении. Я ни разу за все время поездки не вышла из экипажа — Димитрий утверждал, что до церемонии венчания не должна показываться кому бы то ни было на глаза. Все, что мне было позволено — это незаметно поглядывать из-за шторы на проплывающие мимо пейзажи нашего немаленького графства.

Альвийский парк потряс меня своим обилием зелени и цветов. Я во все глаза разглядывала высившийся вдалеке огромный замок, не уступающий в величии — я в этом не сомневаюсь — даже королевскому дворцу. Наверное, это единственная положительная нотка моего нынешнего состояния — все-таки, жить в таком красивом месте тоже в каком-то смысле привилегия.