Чтение онлайн

— Понимаю ваши чувства, Джейн, — с каменным лицом произнес Димитрий, подавая мне руку. — Я сколько лет уже здесь живу, все никак не могу привыкнуть к необыкновенности Альвиона.

— Альвиона? — вежливо переспросила я, сжимая его холодные пальцы и выбираясь из кареты. Димитрий не отошел, и я оказалась с ним лицом к лицу, предельно близко. Дабы не показаться слабохарактерной, мне пришлось бесстрашно поднять взгляд вверх и не отворачиваться, с трудом выдерживая как его прикосновение к моей руке, так и пристальный взор его серых глаз.

Но я не смогла. Мне пришлось отвернуться, ибо он наклонился еще ближе, и меня пронзила мгновенная мысль — он хочет меня поцеловать? Чудовищная наглость! Я едва удержалась, чтобы не одарить его звонкой пощечиной. Не могу понять, на что он надеялся? Обыкновенный богатый мерзавец, ничего особенного.

Граф, хоть и поначалу растерялся, быстро взял себя в руки. Он кивнул в сторону парка — изначально я подумала, что он желает прогуляться. Я сразу признала это плохой идеей, ведь после утомительной поездки мне хотелось чего угодно, но никак не прогулок, пусть и по столь величественному месту. Но, проследив направление его взгляда я смогла заметить белоснежный шатер, умостившийся среди вековых дубов. На меня обрушилась беспощадная истина — через каких-то несчастных полчаса я окажусь замужем за наименее желанным для меня мужчиной во всем мире.

Выбора как такового не было, и я зашагала рядом с ним, трижды проклиная каждый дюйм этой ненавистной земли.

— Альвион, — возобновил Димитрий наш разговор. — Так мой дед, Инджимер Грейсон, пятый граф Альвийский, назвал наш дворец.

— Смею предположить, имение получило свое имя в честь парка?

— Именно, — подтвердил граф. — Название самого парка происходит от нормандского слова "Альф", что означает, как нетрудно догадаться, "Эльф". Существует легенда, что одна из женщин в роду Грейсонов среди ночи отправилась в парк понаблюдать за ночными танцами эльфов. Неизвестно, увидала ли она искомое, но ее саму так и не нашли. Оставленная ею записка позволяет лишь угадывать судьбу бедняги.

— Как интересно, — равнодушно произнесла я. — Назвать парк, а затем и целый дворец в честь эльфов, отнявших жизнь у пытливой, мечтательной женщины — блестящая идея, Ваше Сиятельство.

— Вы верите в магию, мисс Линтон?

— Если честно, то нет. Магия вымерла, — тихо отвечала ему.

До шатра оставалась пара несчастных шагов, когда Димитрий несколько грубо повернул меня к себе. Я вторично опешила от его нахальства.

— Скажите, Джейн, — с нажимом стал допрашиваться он. — Вся наша совместная жизнь будет такой? Вы будете смотреть на меня с таким же презрением? Любое мое слово будет опровергаться вами столь же беспрекословно?

— А чего вы хотели? — удивленно отвечала я. — Какую жену купили, такой и довольствуйтесь.

Церемония венчания запомнилась мне из рук вон плохо. Все, что я могу уловить в памяти, это: священник вручил нам по свече и стал проговаривать слова, которые мы должны повторять; я уловила в своей клятве что-то вроде "любить", "подчиняться" и "поддерживать", и мысленно скрестила пальцы, произнося это с пустым выражением как лица, так и сердца моего; когда свеча жениха потухла, он сердито на нее воззрился, и свечка зажглась вновь; еще Димитрий с несчастным видом за мной наблюдал, а когда пришла его очередь — торжественно повторял клятву с таким выражением лица, словно и в правду уверовал во все произносимое.

Кроме нас двоих да священника в шатре не было больше никого. Если хотите знать мое мнение — я считаю, именно так и должны проходить свадьбы с купленной невестой. Ничего запоминающегося, кроме свадебного платья; ничего трогательного; ничего настоящего.

В самом Альвионе я в который раз едва не распрощалась со своей челюстью — в парадном холле нас встретил ошеломительный шлейф прислуги: все в форме, ухоженные и строгие, они выстроились в два ряда по обе стороны золотой дорожки, которой мы с Димитрием шествовали.

— Они приветствуют тебя, — гордо говаривал мой муж, и его довольный голос эхом разносился по всему холлу. — Отныне ты полноправная хозяйка Альвиона, Джейн Грейсон, графиня Альвийская. Тебе послушны все слуги, от конюхов до личных горничных. А сама ты, — отметил он, — послушна мне. Я понятно объясняю?

Мне пришлось покорно кивнуть — что еще оставалось делать? Димитрий одарил меня своей холодной улыбкой и продолжил: — Кто знает, где сейчас Джослин?

— Я знаю, господин мой, — послышался сильный, звучный голос с ряда по левую руку от меня. — Джослин ожидает молодую госпожу в ее покоях.

— Прекрасно, — бросил граф, увлекая меня за собой по лестнице. — Все могут быть свободны.

Я не получила ни унции довольства от наблюдения изысканной обстановки дворца: картины, цветы, мраморные статуи — все сливалось, не оставляя за собой и тени своего существования. Я могла видеть лишь Димитрия, величественно шествовавшего рядом, изредка поглядывающего на меня. Думаю, чувство испуга нашло столь яркое выражение в чертах моего лица, что, когда мы пришли к месту назначения, муж надо мной сжалился.

— Перестань печалиться, — заговорил он, когда мы подошли к снежно-белой двери, пройдя энное количество коридоров. — Поверь, это лучшее, что могло с тобой случиться.

— Сомневаюсь, — вырвалось у меня.

Димитрий улыбнулся, совсем как тогда в экипаже — нежно, чарующе.

— Я знаю, чего ты боишься, Джейн. Тебя страшит супружеская тайна?

Наверное, я покраснела, потому что граф рассмеялся.

— Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Это не по мне. За этой дверью находятся твои покои — там ты познакомишься с Джослин, твоей будущей наставницей. Думаю, вы понравитесь друг другу.

Напрасно он мне что-то объясняет, думалось мне, ибо после слов "я не собираюсь тебя принуждать" я больше ничего не слышала. Граф, кажется, заметил мой ошарашенный взгляд, потому что последовал вопрос:

— Что-то не так?

— Вы правда не станете меня заставлять? Для чего же вы тогда меня вообще привезли сюда?

Димитрий посерьезнел. Он подошел ближе, внимательно рассматривая каждую черточку моего лица. В тот момент я и увидела, что он — юнец, ненамного старше меня. Разница лишь в том, что я росла в холе и неге; граф же довольно давно предоставлен сам себе, без поддержки, без единого любящего человека. Бремя тяжелых решений оттеняло его взгляд; а мелкие морщинки, тянувшиеся от уголков глаз к вискам — они-то и ввели меня в заблуждение, позволив считать Димитрия человеком солидного возраста. Ему ведь не больше двадцати трех лет.

— Если ты захочешь стать моей женой в полном смысле этого слова, — тихо произнес он, — приходи ко мне, и твое желание исполнится. Не раньше, не позже.

— Вы рискуете не дождаться, — пролепетала я.

Димитрий грустно улыбнулся.

— Тогда просто живи счастливой жизнью, Дженни. Занимайся всякими приятными сердцу мелочами: рисуй, музицируй, бери книги из библиотеки, шей наряды. Джослин тебе поможет. На мою помощь ты тоже можешь рассчитывать.

Я была настолько ошеломлена тем, какой дар мне принес Димитрий, что даже не шевельнулась, когда он наклонился к моей щеке. Это было одним из прикосновений, что легки, как крылышки бабочки, но обжигающие, аки крапива. Он хищно улыбнулся, поклонился, пробормотал что-то вроде: "приятного тебе вечера, Джейн", и спешно ретировался.