Чтение онлайн

— Что?

— Не знаю… то есть не уверена. Не понимаю, почему оракул говорил так, словно вы с Лонстоном предназначены друг для друга. Как странно, когда я вижу теперь, что вы его ненавидите. Но знаете, что мне пришло в голову — не могли бы вы притвориться, что влюблены в него, чтобы противостоять Энтеросу? Не могли бы вы, забыв о своем отвращении, затеять с Лонстоном флирт?

Почему-то при этих словах Александра покраснела. Не оттого ли, что именно флирта мог от нее ожидать такой человек, как Лонстон?

— Пожалуй, — сказала она наконец.

Психея облегченно улыбнулась.

— Отлично. У меня сейчас появилась уверенность в будущем — впервые с той минуты, как я свалилась с потолка и вторглась в вашу жизнь. Есть еще одно важное дело, о котором мне нужно поговорить с вами. Вы не могли бы сказать, где находится замок Перт? Видите ли, оракул требует, чтобы в полночь, в День Всех Святых я была на развалинах часовни, чтобы оттуда вернуться на Олимп.

Александра смотрела на нее во все глаза. Очевидно, Психея не знала, что Лонстон — владелец замка.

— Любопытно, — пробормотала она.

— Что, милочка?

— Если я вас правильно поняла, оракул сказал, что мы с Лонстоном как-то связаны?

— Да.

— Это просто удивительно — и, право же, очень странно. Лонстон только что купил замок Перт.

— В самом деле? — Психея широко раскрыла глаза. — Но где этот замок? Я надеюсь, он недалеко. А то мне с моей ногой будет непросто.

Александра засмеялась:

— Совсем близко. Не дальше мили отсюда. Если бы не дождь и темнота, вы могли бы увидеть его из окна.

— Надо же! Не иначе как сама судьба обо всем позаботилась. А как называется ваша усадьба?

— Роузленд.

Психея звонко расхохоталась.

— Роза — цветок любви! — воскликнула она. — Восхитительно! Жаль, что здесь нет Меркурия, он бы с нами повеселился! Он всегда придумывает всякие штуки, и ему бы понравилось, что Энтерос здесь, в Роузленде, заливает вас розовым маслом. Я рада, что вы улыбаетесь, Александра. Да, да, я понимаю, что речь идет об очень серьезных вещах… но я так долго жила на Олимпе среди богов и богинь, часто враждующих между собой по пустякам, что одно я постигла очень отчетливо — иногда трудности легче преодолевать смеясь.

— У нас есть похожее выражение, и я постараюсь усвоить эту мудрость. А теперь мы должны полечить вашу лодыжку, чтобы вы могли в Хэллоуин попасть в замок Перт. А я должна завтра утром посетить лорда Лонстона и каким-то образом проникнуть в его дом.

— Что?! — воскликнул изумленный Купидон.

— Клянусь яростью фурий, я думала, ты знаешь! — Довольная собой, Диана-охотница уставилась на Купидона затуманенным взглядом. Она явно упивалась его изумлением — с таким же удовольствием, как и знаменитыми винами Вакха.

— Но как? Куда? Откуда тебе это известно?

— Мерк опять навеселе. И часа не пройдет, как все узнают об исчезновении твоей жены и о том, какую роль сыграла в этом твоя мать.

— Ты — гнусная сплетница, Артемида, но на этот раз я благодарен, что узнал от тебя правду.

Богиня шагнула к нему.

— Стало быть, ты передо мной в долгу? — В ее тоне прозвучал намек. Артемида высокого роста, так что взгляды их встретились примерно на одном уровне. Пряди ее волос выгорели на солнце, поскольку она большую часть времени проводила на открытом воздухе, и легкие морщинки лучились в уголках ее темно-карих глаз.

У Дианы, сестры-близнеца Аполлона, был единственный интерес в жизни — охота. Это видно было по ее сильным мускулистым рукам, гибким движениям атлетической фигуры, могучим икрам, видным из-под короткой туники, — в отличие от других богинь, она редко надевала платье.

И сегодняшний вечер не был исключением. Янтарного цвета шелковую тунику, едва доходившую до колен, подхватывал у талии лиловый пояс. Из уважения к хозяину бала, своему отцу Зевсу, Артемида украсила лиловой лентой свою буйную прическу, державшуюся на деревянном гребне с выгравированной на нем оленьей головой.

В Артемиде не было и тени женского кокетства и тщеславия. Если у нее и был недостаток, так это ее помешательство на охоте. Сколько помнил Купидон, она всегда пыталась выманить у него стрелы. Приподняв слегка бровь, он отвечал:

— Сплетницам я ничего не должен. Придумай что-нибудь получше.

Скорчив гримасу, Диана отошла.

Купидон окинул глазами присутствующих. Справа он увидел деда, который во всем своем великолепии громко хохотал над какой-то шуткой Меркурия. Праздник явно удался. Увидев сверкавшие в волосах матери бриллианты, он почувствовал прилив гнева.

Значит, вся ее доброта к Психее была только притворством! Втайне она плела интриги, чтобы низвергнуть его жену с Олимпа — и на этот раз ей могло повезти.

Эрос направился к ней, и толпа расступилась, когда он развернул свои крылья, чтобы без помех добраться до матери.

С некоторым удовлетворением он заметил, как Венера побледнела под его взглядом. Если б он и не поверил сплетням Дианы, у него не осталось сомнений при виде мелькнувшего на ее лице виноватого выражения. Он внезапно припомнил ее загадочные слова о том, что он захочет избавиться от щенков, и ее смущение, когда он спросил, почему она выглядит такой довольной.

Мать была счастлива, потому что его жена исчезла!

Купидон подошел к матери и, пылая возмущением, остановился перед ней.

— Как ты смеешь вредить моей жене? — бросил он резко, не заботясь о приличиях.

Но Венера уже оправилась от смущения. Расправив плечи, она отвечала сыну в таком же тоне:

— Твоя жена тебе и не жена вовсе! Вот скажи мне, Купидон, почему она запирается в этой своей нелепой студии и возится с кисточками, притворяясь, что создает произведения искусства, над которыми все потешаются у нее за спиной? Чтобы отделаться от тебя, разумеется! Всем, кроме тебя, ясно: Психея тебя не любит и не любила. Она не способна на любовь и возвышенные чувства.

— Зато ты способна! — фыркнул он.

— Да, — заявила она твердо. — Моя любовь к тебе беспредельна.

— Ты понятия не имеешь о том, что значит любить, но я не стану с тобой об этом спорить, скажи мне только немедленно — где мой брат?

Афродита без колебаний и даже с гордостью раскрыла свои замыслы:

— Энтерос в маленькой английской деревушке под названием Ситвелл, где сейчас находится Психея, и у нее есть только десять дней, чтобы устроить помолвку, если не свадьбу, одной смертной по имени Александра с человеком по имени Лонстон.