Проделки купидона
Шрифт:
6
— Все эти платья очень милы! — воскликнула Психея. Она сидела в постели, больная нога ее все еще покоилась на подушке. Вместе с Александрой она выбирала, что той надеть для утреннего визита к лорду Лонстону.
— Боюсь, что ни одно не подойдет, — вздохнула Александра. — Лето прошло. К тому же ни одно из этих платьев не достаточно… соблазнительно для такого человека, как Лонстон!
— Мужчины вообще оригинальностью не отличаются, — хихикнула Психея.
Обменявшись понимающим взглядом, обе расхохотались.
Проведя беспокойную ночь, Александра внезапно проснулась. В последние минуты перед пробуждением ей пришла мысль, каким образом уладить все затруднения. Ей снилось, что она танцует вальс с Лонстоном и, конечно, пререкается с ним. Он говорит, что ее зеленое платье в стиле ампир не подходит к убранству бальной залы, а она возражает, что, дескать, подходит, поскольку бал маскарадный.
Проснувшись, девушка точно знала, что делать, — нужно как-то убедить виконта дать бал в канун Хэллоуина. Таким образом она сможет избежать притязаний Энтероса. В то же время этот бал даст возможность Психее попасть в замок без помех. В суете никто ее не узнает, и она сможет благополучно вернуться в полночь на Олимп.
Вопрос только в том, как уговорить Лонстона.
Когда она рассказала о своем плане Психее, та воскликнула, что лучшей идеи не сыщешь.
— Вы будете постоянно в обществе лорда Лонстона, и Энтерос не сумеет вас похитить. Но, как думаете, он согласится?
— Я его хорошо знаю, — сказала Александра. — Ему доставляет огромное удовольствие флиртовать со знакомыми дамами, особенно если они одеты по его вкусу.
Имея это в виду, Александра извлекла из гардероба свои лучшие летние туалеты и разложила их на постели на суд Психеи.
Глядя на них сейчас, она, как и Психея, качала головой. Ни одно из этих платьев не годилось для их замысла.
На дворе было холодно, летняя жара давно миновала, на поблекшей траве газона по утрам блестела изморозь. Октябрь — удивительное время года, когда погода вдруг резко меняется, холодное дыхание близкой зимы проникает сквозь оконные рамы, камины и даже, кажется, сквозь гранит стен еще елизаветинской постройки.
Поэтому Александра не могла нанести визит лорду Лонстону в одном из своих прелестных летних платьев. Для этого не годилось ее любимое платье вишневого шелка с белой отделкой, хотя оно выгодно оттеняло ее яркие губы и роскошные темные волосы. Не могла она надеть и голубое шелковое платье с брюссельскими кружевами, и абрикосовое муслиновое, вздымавшееся поверх пяти нижних юбок, словно озеро под ветром. Нет, лето прошло, и осень воцарилась окончательно.
К тому же скромность этих платьев не соответствовала ее цели. Все они были с высоким воротом, как и подобало юной леди из высшего общества в царствование королевы Виктории. Скромность становилась главным требованием к одежде и поведению, хотя до недавних пор все было совсем иначе.
Взгляд Александры обратился на туалетный столик. Над ним красовалось множество гравюр, дагеротипов, акварелей и небольшой портрет ее родителей, написанный в год их свадьбы. Ее высокий красивый отец был в костюме того времени: узкий в талии синий фрак из тонкого сукна, заправленные в высокие сапоги панталоны из оленьей кожи. Одежда выгодно подчеркивала все линии его атлетической фигуры. Как он отличался от современных мужчин в их широких брюках и свободно сидящих сюртуках!
Однако внимание девушки особенно привлекла мать, потому что на ней было совершенно воздушное платье с низким декольте, подхваченное под грудью широкой лентой и облекавшее стройную фигурку с изысканной дерзостью греческого хитона. Лонстону такой туалет, наверное, понравился бы. Каштановые волосы матери, собранные узлом на затылке, падали каскадами на ее обнаженные плечи. Весь ее облик дышал одновременно невинностью и чувственностью.
Александра попыталась вообразить себя и лорда Лонстона одетыми так, как ее родители. Виконту пошли бы панталоны из оленьей кожи. Девушка поспешила выбросить из головы этот образ, потому что от него дух захватывало. А как бы выглядела она сама? Греческий стиль шел к ее росту, да и пышная высокая грудь наверняка бы пришлась Лонстону по вкусу.
Будь сегодня у нее такое платье, милорд охотно бы согласился на ее план — в этом Александра не сомневалась.
Она снова вернулась к гардеробу, где висели платья, предназначавшиеся на зиму. Девушка доставала их одно за другим и вешала обратно, пока не дошла до голубого бархатного платья. Яркий голубой цвет будет ей к глазам, а Лидия, искусно владеющая иглой, сумеет в несколько часов сделать из высокого воротника соблазнительное декольте.
Когда она показала платье Психее и рассказала ей о переменах, которые намеревалась в нем осуществить, Психея одобрила ее намерения, и Александра тут же приступила к делу. Позвав горничную, она объяснила ей, что необходимо сделать, все время тщательно скрывая собственное смущение. Лидия широко раскрыла глаза, сделала реверанс и сказала, что немедленно этим займется.
Четыре часа спустя, ровно в час дня Александра сошла вниз. Карета ожидала ее у подъезда. Она надеялась, что ей удастся уехать, не сообщив своему семейству о цели поездки, но, как назло, когда она вышла в украшенный черно-белыми изразцами холл, из гостиной появилась мать с письмом в руке.
— А, это ты, Александра! Ты не поверишь, но Аннабелла все-таки сможет приехать к нам на Рождество. Отличная новость, правда?
Улыбка на ее лице сменилась удивлением.
— Я и не знала, что ты выезжаешь.
Она окинула дочь взглядом поверх очков, только на секунду задержавшись на низком декольте. Поморгав, маркиза вздернула очки выше на нос и с видимым усилием воздержалась от какого-либо замечания.
— Д-д-да, — с запинкой проговорила Александра, натягивая перчатки на дрожащие пальцы и стараясь не встречаться с матерью взглядом. — Я… я… то есть, вчера я ужасно разругалась с нашим соседом лордом Лонстоном.
— Виктория и Джулия говорили мне, что вы с ним прямо-таки на ножах.
Александра кивнула. От смущения она засунула большой и указательный пальцы в один палец перчатки.
— Я чувствую, что была не права, поэтому намерена поехать в замок, чтобы принести ему свои извинения.
— Так и должно. — Леди Брэндрейт нахмурилась. — И хотя я не хочу тебя задерживать или обсуждать твой выбор туалета — в конце концов, ты уже совершеннолетняя, — но ты уверена, что это платье… Ах, боже мой! Я слышу, отец идет! Пожалуй, тебе лучше поторопиться.
Не успела Александра опомниться, как почувствовала, что материнская рука подталкивает ее к выходу.
— Спасибо, мама, — шепнула Александра, проскальзывая в дверь.
Эвелина Свенбурн Стэйпл, маркиза Брэндрейт, прислонилась спиной к закрывшейся двери и уставилась в черно-белые плитки пола. Столько мыслей вихрем пронеслось у нее в голове, что она никак не могла унять их. Зачем на самом деле Александра собралась в замок Перт, почему она нервничала, почему на ней совершенно неподходящее, но такое прелестное платье, что за проделки замышляются под крышей ее дома?