Чтение онлайн

— Ладно, малый, я позволю тебе оказать мне помощь. Но для этого я должен материализоваться. — Лесовик закрыл глаза и словно оцепенел, изображая внутреннюю сосредоточенность. По его телу мелкой дрожью перекатывалось напряжение! Через минуту-другую он открыл глаза, потянулся, сделал несколько упражнений руками, показавших, что когда-то он не чурался физзарядки.

— Все в порядке, малый! Приготовились!.. — он вытянул правую руку ладонью вверх. — Р-р-р-аз!

Юрка мгновенно очутился в ладони Лесовика. Теперь, когда Юрка так уменьшился в размерах, а Лесовик остался в прежних, лесной владыка показался еще чудовищней. Мальчишка стоял в его ладони, словно в кузове самосвала. Ветер шевелил чащу бороды из волос толщиной в суровую нить… Лесовик подносил ладонь с Юркой к тому месту, где борода была спутана более всего, и Юрка распутывал ее; вытаскивал из нее куски мха, сухие веточки и прочий мусор. Мальчишке пришлось изрядно повозиться, когда он вытаскивал из бороды семена череды. Сначала ничего не получалось. Юрка выдергивал зубчатое зернышко и невольно причинял Лесовику боль. Лесовик стонал, ойкал и гримасничал. Юрка покрикивал на него. Потом спросил:

— А если бы ты с больным зубом пришел к зубному врачу и он усадил тебя в свое кресло, и сунул тебе в пасть бормашину? Что тогда?

— Ой, не знаю! У меня зубы никогда не болели! — сказал Лесовик.

— Не может быть, — засомневался Юрка. — Они же стираются!

— Стираются, но они у меня тут же и отрастают.

— А можно их посмотреть? — спросил Юрка, холодея от собственной дерзости.

— А ты всю бороду мне вычистил?

— Почти всю… Вёт здесь еще колючки запутались… — Лесовик начал по указанию Юрки маневрировать своей могучей дланью, язык не поворачивается называть ее рукой. — Ниже… Еще ниже… Стоп! Теперь чуть-чуть правее. Стоп! Ну и напутано здесь! Где это ты валялся?

— Не спрашивай, малый! У меня до сих пор голова гудит как барабан. Вчера вечером, видишь ли, я облетал опушку леса в верховьях Ствиги и набрел на чью-то авоську с харчами и выпивкой. Браконьеры там рыбу сетями ловили. Авоську повесили на суку. Я откупорил бутылочку. Очень уж пить захотелось. Ты не представляешь, какую гадость они потребляют! Но я понял это, когда все содержимое бутылки оказалось у меня в брюхе. После этого мне стало очень весело. Где меня только не носило, малый! А проснулся я около болота под Старым Селом, в зарослях череды… Голова трещит! Весь в колючках! Четыре белки все утро трудились, бедные, обирали их. Я позволил им работать по всей моей статуре, кроме бороды. Бороду белкам доверять нельзя. Ой-ой!.. Ты что так дергаешь?!

— Слишком запуталось, — ответил Юрка, — придется клок выдергивать.

— Да ты что, малый! В уме ли?! — вскричал Лесовик, относя Юрку от бороды.

Тогда мальчишка вспомнил о перочинном ноже. Лесовик, увидев раскрытый нож, спросил, что это малый себе вздумал.

— Не бойся, — успокоил Юрка, — больно не будет. Иначе не получится.

— А чего мне бояться-то? Это тебе надо бояться! Еще раз сделаешь мне больно — пеняй на себя! — предупредил Лесовик.

— Ладно, буду осторожен!

Юрка аккуратно обрезал вокруг колючки жесткие нити волос.

— Вот и все. А ты сомневался! — сказал мальчишка, пряча нож.

— А чего мне сомневаться-то? Это тебе надо сомневаться! Но ты, вижу, управился хорошо. Молодец!..

А покажи-ка мне эту твою штукенцию! — попросил Лесовик.

— Какую штукенцию?

— Ты, малый, не притворяйся, будто не знаешь, о чем речь! Нож покажи!

— Так бы и сказал, нужен, мол, нож… А то «штукенция»!

Юрка достал нож и подал его Лесовику. Лесовик оглядел его, ощупал, попробовал, остро ли лезвие.

— Скажи-ка, малый, а много ли ты этим ножом попортил деревьев?

— Нет, только вырезал себе палку. Чтоб защищаться от диких зверей в лесу, — тихо объяснил Юрка.

— Ну, это можно. А сколько своих имен ты вырезал на коре дерева?

— Нет, я не делал этого ни разу!

— Верю, малый. Ты человек еще не испорченный.

А теперь покажешь зубы? — спросил Юрка, убедившись, что к Лесовику снова вернулось хорошее расположение духа.

— Ну ладно, смотри! — Лесовик поднес ладонь с Юркой к губам и распахнул их так, что челюсти заскрипели. Изо рта торчали огромные пожелтевшие резцы: два сверху и два снизу, как у зайца… Дальше виднелись коренные зубы, с почерневшим дентином.

— Вот это зубы! — ахнул мальчишка.

— Не жалуюсь, малый! Обхожусь без зубодеров!

— А чем же ты питаешься?

— В основном грибами. Самые любимые — поганки, мухоморы, ложные опята. Иногда лакомлюсь ягодами. Словом, летом, когда я зеленый, на голод не жалуюсь. Осенью тоже неплохо, хоть я и рыжею. А вот зимой худо. Зимой питаюсь трутовиками и становлюсь лысым. Бывает, грызу молодые побеги. А когда совсем станет невмоготу, граблю беличьи кладовки, то есть перехожу на орешки.

— А спишь зимой где?

— В медвежьих берлогах, разумеется. Вдвоем теплее…

Юрка хотел еще спросить Лесовика, есть ли у него жена, но Лесовик перебил его вопросом:

— Слушай, малыш, а как ты думаешь, где сейчас твой незадачливый отец?

— Где-нибудь ищет меня, где ж ему быть! — грустно ответил Юрка, и его сердце дрогнуло, — об отце он и думать перестал.

— Хочешь встретиться с ним? — вопрос как вопрос, но что-то в тоне Лесовика настораживало.

— Конечно, хочу! — воскликнул Юрка. В его душе забрезжила робкая надежда — вдруг Лесовик пожалеет мальчишку, ведь он очистил ему бороду.

— Мне ничего не стоит устроить тебе встречу с твоим папашей. Но… с одной стороны, вроде бы и ничего не стоит, а с другой, — это почти невозможно!

— Как так? — спросил Юрка, ничего не понимая.

— А вот так! Не привык я делать добрые дела! Не в моей это натуре! Сделав доброе дело для человека, я изменил бы самому себе!

— А я-то понадеялся… — сказал Юрка, и так ему стало тоскливо, что на глаза навернулись слезы.

— Ну-ну, не вешай нос! — укоризненно сказал Лесовик. — Я устрою вам встречу! Но… сначала я превращу его в скворца! После этого он полетит по лесу в поисках пищи и увидит тебя. Он, конечно, тебя не узнает. Ты будешь для него обыкновенной съедобной козявкой! Ну как? А-ха-ха-ха! О-хо-хо-хо! — Лесовик затрясся в приступе неудержимого смеха. — Ну как тебе нравится моя выдумка? У-х-ху-ху-ху! И-хи-хи-хи! Умереть можно от такого смеха! Правда, я не лишен воображения? А-ха-ха-ха! Папаша-скворец встречает козявку-сына, но не знает, что это сын — и стук его клювом! И нет козявки! А-ха-ха-ха! О-хо-хо-хо!

Юрка сидел на ладони Лесовика ни жив, ни мертв. Задуманное лесным владыкой отличалось таким жестоким коварством, что не укладывалось в голове.

— Это же чудовищно! — наконец, воскликнул Юрка.

— А как ты думал! — возразил Лесовик. — Ну так что, хочешь встретиться с отцом?

— Так, как ты задумал?

— Только так!

— Не хочу!

— Отлично! Моя совесть чиста! Я предложил тебе встречу — ты отказался! А теперь ступай к своему муравью! Ха-ха-ха! Вот как надо отказывать в просьбах! Учись!..

Муравей обрадовался, увидев Юрку. Он не мог понять, куда вдруг девался мальчишка. Сидел рядом, что-то говорил о Лесовике и вдруг исчез. Муравей прошелся по всем окрестностям, изучил следы, но ни малейших признаков Юркиного присутствия не нашел. «Как в воздух канул!» — говорил он Юрке.

— Ты прав, я исчез по воздуху. И вернулся тоже по воздуху. Таково было желание лесного владыки, которому я помог очистить бороду. Неужели ты не видел, как я перелетал к нему?