Проделки Лесовика
Шрифт:
— Тю-тю-тю! — настороженно воскликнул Лесовик. — Только без оскорблений, малый! И не смотри на меня волчонком! Я ведь могу и обидеться!
«Ну и обижайся, — думал Юрка. — Подумаешь, обидчивый какой! Это я должен обижаться!»
— Послушай, ты причинил мне столько мучений, что не имеешь никакого права рассчитывать на мое уважение! — с вызовом крикнул Юрка.
Лесовик изумленно выпучил глаза. Хотел что-то сказать, но только: запыхтел и заерзал на ветке. Потом почесал в затылке.
— Ну вот! Уже и обиделся! — наконец воскликнул Лесовик. — Я же вернул тебе твой прежний облик! Чего ты еще хочешь?
— Ясно чего! Хочу домой! Мне надоел твой лес!
— Лес не только мой, но и твой, — поучительно заметил Лесовик. — Но отпустить тебя домой не могу.
— А я не хочу здесь больше оставаться! — крикнул Юрка со слезами на глазах и негодованием в голосе. — И ты не должен мешать мне выйти отсюда!
— Чего я должен, а чего не должен — позволь мне самому решать. Я не допущу, чтобы какой-то сопляк разговаривал со мною таким тоном! А посему — катись-ка ты, малец, в мезозой!
— Куда-а-а?!
Часть вторая
Отчаянный Юркин вопль многократным эхом взлетел над поляной, которая странно преображалась прямо на глазах. Исчезли, растворились, растаяли в теплом воздухе деревья и травы. То есть, они не то чтобы исчезли, напротив, их стало намного больше, но это были другие деревья, другие травы. Все было другое!
Казалось, земля неожиданно решила снять привычную зеленую одежду к облачиться в другую — экзотическую, невиданную. Оторопевшего Юрку окружил дремучий нездешний мир. Высокие вершины странных, очень светлых сосен утопали в зеленом море папоротников, хвощей и других неведомых растений. Фантастическое разнотравье затопляло поляну. Травы все высокие, рыхлые, сочные…
Кое-где буйную зелень разрывали яркие пятна белых, желтых и красных цветов, над которыми лениво перепархивали огромные бабочки. Цветы были трех- четырехлепестковые, примитивные, а бабочки — и того примитивнее. Казалось, они только учились летать, при этом учеба давалась им с превеликим трудом — не летали, а мучились. Более проворными выглядели стрекозы и еще какие-то насекомые, неприятные и пугающие оттого, что были незнакомыми. Иногда сорокасантиметровые стрекозы подлетали к Юрке. Мальчишка напрягался и поднимал палку, готовясь к обороне. Внизу, под ногами, что-то непрерывно шуршало, шевелилось, двигалось, и Юрка перебежал, на другое место, где трава казалась не такой густой. А вообще-то она была очень высокой, выше головы. «Неужели я попал на другую планету?!» — Юрке стало не по себе.
Было раннее утро. Самое удивительное — солнце всходило не там, где обычно. Оно взошло на севере. Невероятно! Вот так чудеса! Юрка почувствовал, что его сердце начинает толкаться где-то возле самого горла, мешая дышать. Слишком уж все здесь необычно. Юрка присмотрелся к тому, что творилось у его ног, и увидел, что там кишмя кишат какие-то черви, сороконожки, жуки, тараканы, пауки. Вот зеленый, с металлическим отливом жук вцепился в длинного червя. Червь свернулся кольцами, обвил жука, стал сдавливать его; жук энергично вырывался, однако своих острых челюстей не разжимал… В другом- месте Юрка заметил двух пауков. Они стояли в боевых позах, выставив перед собой мохнатые лапы и раскрыв хелицеры. Юрка поднес к ним конец палки, и они разбежались в разные стороны.
Пока Юрка разглядывал землю у своих ног, в воздухе послышался натужный свист и тяжелое астматическое дыхание. Испуганно вскинул голову. Касаясь верхушек деревьев концами жилистых, словно искусственных крыльев, над поляной кружилась гигантская летучая мышь. В отличие от мыши, ее кожа была голой, как у ящерицы. И голова была другой. Это была голова птицы: длинный клюв и такой же длинный шипообразный вырост на затылке. Птеранодон! Конечно же, это он! Юрка запомнил его по цветному вкладышу одной из прочитанных книг в библиотеке отца. «Значит, Лесовик действительно упек меня в мезозойскую эру! Но как он это сделал?»
Птеранодон кружил над поляной, не сводя с Юрки маленьких зорких глаз в радужной оборке. Был он страшно худ, кожа висела на нем многочисленными складками. На передних ребрах крыльев торчали массивные когти. Две коротких когтистых лапы птеранодон прижимал к мешкообразному брюху. «Что это он так заинтересовался мной?» — подумал Юрка, прикидывая, не броситься ли в чащу под защиту деревьев! Птеранодон, судя по всему, любитель открытых пространств. Лес не для него, он из чащи просто не выберется. Между тем птицеящер начал снижаться, с каждым кругом приближаясь к Юрке. Увидев краем глаза увесистый обломок песчаника, мальчишка схватил его и запустил в птеранодона. Удар пришелся в основание левого крыла. Птицеящер судорожно трепыхнулся, будто пытался затормозить, и плюхнулся в траву, раскидав на ней крылья. Он злобно уставился на Юрку и зашипел… по-гусиному, разве что погромче. Отводя назад голову, птеранодон несколько раз сделал выпад клювом в Юркину сторону, продолжая угрожающе шипеть. В полураскрытом клюве нервно дергался мясистый розовый язык.
Мальчишка начал медленно отступать под деревья. Последние два-три десятка метров он пробежал во всю прыть и укрылся под старой сосной, мельком обратив внимание на чешуйчатое строение ее коры. Когда оглянулся на птеранодона, увидел, что ящер сложил крылья, подтянул их к себе. Затем он несколько раз подпрыгнул и взлетел. «Дудки ты теперь меня достанешь!» — думал Юрка, прячась за сосной. Тяжело размахивая крыльями, птицеящер скрылся за вершинами деревьев.
Юрка прислонился к сосне и задумался над собственной судьбой которая по воле коварного Лесовика забросила мальчика на расстояние в девяносто миллионов лет от родного дома, в далекое прошлое. Это было равносильно перелету на другую планету, не на какую-то Плутонию, а гораздо дальше, словом туда, где ничто пока не предвещало появления человека.
В мезозое, а если быть более точным, в меловом периоде мезозоя, появились первые цветы. Их Юрка видел на поляне. Они очень уступали в красоте и запахах нашим цветам. Да какой там запах! Юрка, с его обостренным обонянием, не уловил никакого запаха. Насекомых — а мезозой был их царством — в пределах Юркиного зрения было видимо-невидимо. Правда, летающих немного, но ползающих, прыгающих, бегающих — не сосчитать. Насекомые насекомыми, ими Юрка мало интересовался. Его занимали динозавры. Он и хотел, и боялся их встретить. Юрка понимал, что может стать единственным человеком, увидевшим живого динозавра…
«Но что я здесь буду делать?!» — ужаснулся Юрка. До его сознания наконец-то дошла нелепость появления человека в мезозое.
«Что я здесь буду есть?» Вопрос немаловажный. Кто знает, может быть, в мезозое все корни, все ягоды, фрукты, овощи, какие только есть, ядовиты.
— Э-ге-ей! — услышал Юрка приглушенный дальним расстоянием голос Лесовика. — Питайся яйцами динозавров! Слышишь? Диноза-а-ав-ров!
— Что? Яйцами динозавров? А где я их возьму? И вообще, что, динозавры — куры, что ли? — растерянно размышлял Юрка вслух, и Земля впервые услыхала человеческий голос.
Единственное, в чем Юрка не видел никаких перемен, были облака. Все такие же — громадные, белые, медлительные — они проплывали над землей, меняя очертания. Солнце, взойдя в северной части горизонта, поднималось к западу. Там, над рваной линией леса, возвышались холмы. Светлыми пятнами выделялись утесы и обрывистые склоны оврагов. «Надо пробираться к холмам!» — решил Юрка. Над ним пролетали незнакомые птицы. Некоторые были очень похожи на воронов, черные, с массивными клювами, — возможно, это были их предки.