Чтение онлайн

К моему удивлению, Лограндр, подняв голову, заострил внимание на шарфике. Обрадованная таким событием, я взмахнула им, но, к сожалению, он выскользнул из моих пальцев и, чуть отлетев в сторону, упал на каменный пол.

— Ну вот… Не удержала, — обиженно промолвила я и в расстройствах присела на каменный выступ. И хорошо, что я это сделала, ибо точно бы мои ноги подкосились от того, что я увидела через некоторое время.

Грон неотрывно смотрел на шарф, видно, его внимание привлек нежно-голубой цвет. Оборотень поводил удлиненным носом, принюхиваясь, затем стал подниматься. Удалось это ему с третьей попытки. Сделав нерешительный шаг, Лограндр остановился, а я наблюдала, как у него трясутся исхудавшие лапы.

Сердце сжалось от жалости, стараясь не разреветься, я начала подбадривать оборотня.

— Да ты мой красавец. Да ты мой славный… Иди… Иди ко мне. Я тебя вкуснятиной угощу.

В один из дней узнала, что Грон любит конфеты, вот и баловала его до тех пор, пока он совсем не слёг.

Я во все глаза смотрела на медленно идущего оборотня. Его качало от слабости в теле, лапы подрагивали, и лишь в голубизне глаз читалось какое-то упорство и проявление интереса. Лограндр не стал подходить ко мне, дойдя до шарфа, он осторожно обнюхал его со всех сторон, а затем упал и стал тереться мордой о нежный шелк. Только вскоре это ему показалось мало. Оборотень поднялся, сделав шаг, упал на спину и стал кататься по шарфу, скалясь в довольстве, терся шерстью о нежно-голубой шелк.

— Лограндр! — взревела я, подскакивая с места. — Ты совсем ума лишил… — окончание проглотила, потому что с волком стало твориться что-то невообразимое. По его телу проходили одна за другой волны, они ломали ему кости, выкручивали суставы. С каждой такой волной оборотень издавал горлом рык боли.

Не в силах слушать этот надрывный, полный боли вой, я закрыла уши руками и со слезами на глазах смотрела на оборотня. Последняя волна, прошедшая по телу волка, видоизменила его совсем. На полу лежал обнаженный мужчина. Его спина высоко поднималась от тяжелого дыхания.

В полнейшей тишине прошло некоторое время. Шарик-Тузик со своей шайкой тоже притих, скорей всего, и их шокировало оборотничество альфы-самца.

Открыв рот, я наблюдала с трепетом в груди, как Лограндр, пошевелив пальцами, уперся ладонями в пол и стал подниматься. Давалось ему это с большим трудом. Его человеческое тело было таким же слабым, как и вторая ипостась. Но видно, Грон имел внутри сильный стержень, а может, шарфик, который он сжимал в руке, придавали ему сил. Выпрямившись во весь рост, Лограндр окинул помещение хмурым взором и перевел взгляд на меня.

— Ёпа, мать, — вымолвила я, оценивающим взглядом обвела обнажённое мужское тело и не удержалась от удивления. Даже после долгого голодания этот молодой человек сохранял образ атлета. Его тело было великолепно сложено: четко очерченные кубики пресса, мускулы ног, крепко развиты и не лишены изящества. Принимая во внимание размеры мужского достоинства, я с трудом сглотнула, в уме рисуя контуры естества, когда оно пробуждается к жизни.

В какой-то момент я сообразила, что из всей этой ситуации можно получить выгоду.

Попятившись назад, я замахала руками, будто потеряла равновесие, и, не удержавшись на ногах, упала на пол, больно приземлившись мягким местом. Красная сигнальная кнопка как раз оказалась под рукой. Не раздумывая, я нажала на нее и поморщилась от мгновенного завывания тревоги. Понимая, что шеф будет в боксах минут через пять, я прилегла на каменный пол и, испытывая дискомфорт от холода, стала ждать.

Рассчитала все верно. Залетев в помещение, Нарыныч замер на мгновение, вероятней всего, увидев мое тело лежащим на полу, а затем бросился ко мне. Я только слушала его тяжелый бег и старалась едва слышно дышать.

— Ольга! — звал он меня, лихорадочно ощупывая мое тело слегка дрожащими руками. — Ольга… Девочка… Что они с тобой сделали? — спрашивал он, поглядывая на Тузика с его бандой.

Понимая, что ковать железо нужно, пока оно горячо, я простонала и, открыв глаза, завизжала, не забывая подскочить и намертво вцепиться в шефа.

— Жива… — вырвалось у него с облегчением. — Как же ты меня напугала… Скажи, где у тебя болит? Кто на тебя напал? Я ведь говорил, чтобы ты к прутьям не подходила!

Как только уловила в его голосе недовольство, мгновенно включила актрису.

— О, моя бедная, бедная девичья честь! — заголосила я, приоткрыв один глаз. Увидев ошарашенное мужское лицо, смотрящее то на меня, то на оборотней, продолжила концерт. — Кто… Кто, скажите, меня теперь замуж возьмёт? О-о-о… Погублено, погублено моё дворянское достоинство. Где это видано, чтобы невинная девица видела до свадьбы голого мужчину? — всхлипнув, спросила у Шейла и как бы невзначай перевела взгляд в сторону Лограндра.

Тот продолжал все также стоять, вздернув горделиво подбородок, взгляд голубых глаз смотрел спокойно и в то же время устало.

Шеф бросил беглый взгляд на бокс, отвернулся и уже медленно, словно не веря в то, что увидел, стал поворачивать голову.

— Лограндр? — спросил он с неуверенностью в голосе.

— Он самый, — ответила я. — Я ему шарфик подарила, а он давай по нему елозить, а потом как завоет, так у меня душа чуть в пятки не ушла. Да это и не так страшно было, а вот когда он в мужчину превратился, вот тут я и поняла, хана моей девичьей чести.

— Ольга, не дури, как он мог тебя тронуть? — возмутился Нарычевский.

— Так он меня и не трогал, но я ведь смогла его всего рассмотреть. Представляете, выйду я замуж, разденется мой муж, а я посмотрю на его достоинство и, вспомнив Грона, расстроюсь. Как спрашивается я докажу, что никогда в жизни голых мужчин не видела?

Шейл нахмурился, а затем заливисто рассмеялся, а потом расцеловал меня в щеки, приговаривая: «Беда, ты не представляешь, что ты сделала! Да за возвращение человеческой ипостаси Лограндру Грону тебе полагается отличная премия. Ты сможешь сама выбирать себе мужа и не зависеть от его капитала».

— Надеюсь, не три оклада, — быстро стала уточнять я размер своего вознаграждения.

Видя, что я уже отошла от шока, Нарычевский отцепил меня от себя, осторожно поставил на пол, вновь обхватил меня руками и прижал к своей широкой груди, сказав: — За жизнь альфа-самца тебе полагается пять окладов.

— А как же моя поруганная дворянская честь? — переспросила недовольно.

— За нее, так уж и быть, еще пару штук накину.

Надув в недовольстве губы, я вздохнула и еще раз окинула взглядом образец мужской красоты, спросила: