Чтение онлайн

– Так вот, - сказал Олег, - твои учителя сейчас стоят в тесном чуланчике друг против друга и не двигаются. Все трое. Как манекены.

– Отдыхают, - со смехом добавил Борька из-за стены.

– А... а что это с ними?
– спросил я, запинаясь. Только сейчас мне стало по-настоящему жутко.

– Спокойно, Андрей, - сказал Олег.
– Только без паники. Они подзаряжаются от сети. Впрочем, питание я пока отключил... поэтому мы так свободно и разговариваем. Но времени у нас в обрез, иначе они не успеют подзарядиться... Так что ты побыстрее бери себя в руки. Соображай.

А тут и соображать было нечего. Я вспомнил, как старательно "птичий базар" изображал оживленную человеческую беседу (все-таки мое первое впечатление оказалось точным), как испугалась Соня, промолвив "Еще бы!" в ответ на мое замечание, что учителя наши несколько вяловаты... Наверное, в день моего прибытия ночная беседа в третьей комнате несколько затянулась...

– Машины, - сказал я отчего-то шепотом.
– Обучающие машины...

– И долго же ты, братец, думал, - снисходительно проговорил из своей комнаты Борис.
– Уж подвели, уж ткнули носом...

– Ты позабыл, наверное, Боря, - сказала Соня, - как ты рыдал и кидался на стенку, когда мы тебя ткнули носом... Андрей ведет себя куда спокойнее.

– Вернется к себе - поплачет, - заметил Славка.

– И ничего удивительного, - миролюбиво сказал Борис.
– Я, правда, не сразу поверил. Кнопку на стул Скворцову подкладывал...

– Ну, это была рискованная затея, - недовольно проговорил Олег.
– Можно было испортить аппаратуру.

Все эти разговоры доносились до меня как-то издалека.

– Послушайте, - сказал я, - так, значит, они не люди...

Все засмеялись.

– Очень тонкое замечание, - сказала Соня.

– Товарищ еще не дозрел, - добавил Славка.

– Да я не о том!
– сказал я сердито.
– Не люди - те, кто их сделал. Вот в чем беда.

Ребята притихли. Соня и Олег смотрели на меня с уважением.

– Прекрасно держишь мысль, - серьезно сказал Олег.
– Тут, правда, есть и другие мнения. Так что, будь добр, поясни.

– Все ясно даже ежу, - ответил я.
– Машины - значит, кто-то их сделал. И на кого-то они работают. Допустим, на хозяев. И, если эти хозяева сами как люди, зачем им делать механических человеков? Значит, что-то с ними не так, какой-то непорядок. Не рискуют они показаться. Может, у них хоботы вместо носов. Либо ноги не тем концом воткнуты. Либо еще хуже. Не понимаю, какие тут могут быть мнения. И у кого.

– Борис, ты что-нибудь имеешь сказать?
– спросил Олег.

Молчание.

– Да нет у него никаких мнений, - сказала Соня.
– Он их меняет по три раза на дню. В глаза смотреть правде боится.

– Ладно, ладно...
– пробурчал Борька.
– Подумаешь, разошлась!

– Значит, нет возражений, - подытожил Олег.
– Тут я на днях провел один эксперимент... Не посоветовавшись, извиняюсь. Сидели мы с Дроздовым-, беседовали о разном. Вдруг я говорю ему, так, шутя: "Вы здесь, Аркадий Сергеевич, прямо как удельный князек. Хотел бы я увидеть ваше начальство". Он и глазом не моргнул: "Увидите". Я спрашиваю: "А какое у вас начальство, страшное?" - "На чей взгляд", - отвечает. И все смеется. Жутковато смеются машины, вам не кажется?

– Ай, не отвлекайся ты!
– с досадой сказала Соня.
– Дальше-то что?

– Дальше я ему говорю: "А по телефону сними связаться нельзя? Или по радио?" Он - вопросом на вопрос: "А что, у тебя есть жалобы?" - "Есть, говорю, только не жалобы, а вопросы".
– "Какие?" - "Вам сказать не могу". И тут, смотрю, Дроздов наш вырубился. Сидит и смотрит на меня пустыми глазами, как выключенный телевизор. Я испугался, туда-сюда, вижу - ожил. "Так о чем мы с тобой разговаривали? " Вот и все дела. Нельзя от машины требовать большего. На что ее настроили, то она и делает.

– А на что их настроили?
– спросил я Олега.
– Это хоть можно определить?

– Пока установлено только одно, - ответил Олег, - все трое запрограммированы на наши реакции. Вот если ты сядешь и замрешь... ну, наглухо отключишься... ну, как бы умрешь... они тоже отключаются и могут так сидеть хоть целый день. Как манекены. И из этого можно сделать очень грустный вывод...

– Какой?
– спросил я. Сердце у меня замерло. Хотя что еще хуже можно услышать?

– А такой, что, как только мы расхотим учиться, вся эта система, - Олег сделал широкий жест рукой, - вся эта система перестанет работать.

– Ну и пускай перестает!
– крикнул я.
– И пускай убираются ко всем чертям. Мы же у себя дома, не пропадем!

– Нет, Андрей, - тихо сказал Олег, - в том-то и дело, что мы не у себя дома.

20

Кто-то громко, демонстративно зевнул.

– Ладно, я пошел, - сказал Борькин голос.
– Считайте, что меня нету. Спокойной ночи, малыши.

– Вот он всегда так!
– проговорила Соня.
– Уползает, как улитка, в свою раковину.

– В чем-то Махоня прав, - заметил Славка.
– Ввели новобранца в курс - и давайте на этом успокоимся. Время позднее, педагогов пора подключать, а то они выспаться не успеют. У Андрюшиного изголовья пускай Сонечка подежурит, сердечных капель ему поднесет...

Никогда не видел, чтобы люди так краснели: у Сони даже слезы брызнули из глаз. "Чего это она?" - подумал я с недоумением.

– Прекратить личные выпады!
– строго сказал Олег.

– Ладно, отключаюсь, - весело ответил Славка.
– Продолжайте ваши пустопорожние разговоры. Но имейте в виду: что бы вы там ни задумали предпринять, я заранее возражаю. Вот так.

Мы остались втроем. То есть внешне ничего не изменилось, но исчезли шумы и помехи, которых Борька и Славка напустили в нашу комнату. При работе Борькина голова жужжала, как испорченная лампа дневного света, а Дмитриенко, по-моему, где-то искрил. Надо будет посоветовать ему проверить контакты. Впрочем, неизвестно еще, какой треск сопровождал мои собственные мысли: в этом деле я был еще новичком.

Мы сидели на прежних местах, трое одиноких присмиревших переростков, и старались не смотреть друг на друга. Я буквально чувствовал толстую матово-белую полусферу, нависшую над крышей общежития, над темными пальмами, над моей головой. Мама, Москва, огни магазинных витрин, снежные кучи вдоль тротуаров, Октябрьские праздники - все это было где-то далеко... или нигде, как мираж.

– Телевизор работает?
– спросил я.

Соня вздрогнула.

– Что? Телевизор? Нет, не знаю. Давно не включала.

Олег протянул руку, не глядя нашарил тумблер. Раздался громкий щелчок. Минуту мы смотрели на темный экран, потом он засветился голубым... Пусто.

– Ну, и где же мы находимся?
– спросил я как можно более беспечно, но голос меня подвел: я охрип и закашлялся.

– Трудно сказать, - проговорил Олег и выключил телевизор.
– Нет внешних ориентиров. Во всяком случае, далеко: видишь, антенны брать перестали.

– Далеко - это в каком смысле?

– В самом прямом, - ответил Олег и отвернулся к окну.