Чтение онлайн

– Ну, а лес, озера?

– Это все, Андрюша, кино, - сказала Соня.
– Видишь, даже самолет тебе показывают.

В самом деле, высоко по белому куполу плыли, мигая, красный и зеленый бортовые огни самолета.

– С правым-левым у них непорядок, - пояснил Олег.
– Мы давно уже это заметили.

Олег был прав: судя по огням, самолету нужно было двигаться в противоположную сторону.

– Да ну вас к черту!
– сказал я.
– А письма как же?

– Письма приходят только с их марками, - устало ответил Олег.
– Это проверено. В ящике сгорают твои письма. А мама твоя получает их копии. Видимо, то же самое происходит и на Земле.

Слово было сказано, и я замер с открытым ртом.

– Вот такие дела, Андрюша, - сказал Олег и посмотрел на меня в упор. Собственно, прямых доказательств у меня нет: не хватает приборов. Так... кое-какие наблюдения. Отклонения от ускорения свободно падающего тела... ну, и несложный расчет. Кстати, двигатели, если они здесь есть, были включены буквально в момент твоего прибытия.

Я это помнил. "Вот так мы и живем", - сказал тогда Дроздов.

Я обозлился:

– На что они рассчитывают, подонки? Ведь нас же хватятся!

– Навряд ли, - возразил Олег.
– Они знали, кого выбирать. До тебя только Славка переписывался с двоюродным братом... Кстати, о письмах. Кому ты пишешь? Маме? Так вот, во-первых, побереги свою маму, она ничем нам не может помочь. А во-вторых, в нашем положении нельзя делать резкие движения. Последствия могут быть самые неожиданные.

– Например?

– Например, они прекратят эксперимент и отправятся набирать новую партию.

– А мы?

Олег пожал плечами.

– Они этого не допустят!
– запальчиво сказал я.

– Ты же сам назвал их подонками, - напомнила Соня.

Я умолк.

– С нашей точки зрения они, безусловно, подонки, - сказал Олег.
– Но они-то, возможно, уверены, что творят нам добро. Вся беда в том, что мы - как бактерии в запаянной колбе, и никакой аппаратуры связи здесь не предусмотрено. Что-то они недоучли, недооценили наши способности.

– Хоть бы знать, - проговорила Соня, - где они прячутся!

– Почему прячутся?
– возразил я.
– По куполу, наверное, ползают.

Соня передернула плечами:

– Ты скажешь!.. Ночь теперь не засну.

Мы снова замолчали.

– Господи, тихо-то как!
– вздохнула Соня.
– Слушайте, ребятки, в самом деле пора. Засиделись мы сегодня. Все равно ни до чего не договоримся.

– Мы еще не слышали предложений Андрея, - сказал Олег.
– Собственно, для этого и собрались.

– Ну что тут можно сказать?
– начал я, подумав.
– Если все правда, что вы говорите... (Олег зашевелился.) Ладно, ладно, не дергайся. Это я так... Мне почему-то кажется, что нас благополучно отправят домой по первому нашему требованию. Не могу объяснить, почему: просто кажется, и всё. Другой вопрос захотим ли мы этого сами. В конце концов, такое случается не каждый день...

– Это уж точно!
– Олег усмехнулся.

– В конце концов, ничего плохого нам пока не делают, - продолжал я, приободрившись.
– Кормят, поят, одевают, учат... Лично я никогда себе не прощу, если вернусь домой просто так, с чистыми ушами. Мы должны добраться до НИХ и поговорить с ними начистоту. В конце концов, имеем же мы право знать, что они затеяли! Не за тех они нас принимают. Слушайте, а через вертолетную площадку вы не пробовали?

– Пробовали. Глухо, - ответил Олег.
– Выхода наверх нет. У тебя все?

– Все, - ответил я и тут же уточнил: - Пока все.

– Ясно, - сказал Олег, вставая.
– Главное - не падать духом. Интересно же, черт возьми!
– Он хлопнул меня по плечу, улыбнулся.
– Ведь интересно?

– То ли еще будет!
– отозвалась Соня.

– Слушайте, - сказал я нерешительно, - давно хочу спросить: какая у вас специализация?

– В смысле - к чему они нас готовят?
– уточнил Олег.
– Это тебя интересует?

Я кивнул.

– Видишь ли, - Олег помедлил, - об этом у нас не принято рассказывать.

– Почему?

– Ну как тебе объяснить...

– А свою специализацию ты уже знаешь?
– быстро спросила Соня.

– Знаю.

– Расскажи.

Я смутился: никакого секрета здесь не было, но рассказывать не хотелось, это было слишком... это было частью меня самого.

– Вот видишь, - удовлетворенно сказала Соня, - о таких вещах не говорят.

– Но в целом...
– проговорил я с запинкой, - в целом это хорошее?

– В целом - да, - ответил Олег.
– Верно, Софья?

– Да, - сказала она.

– Это у вас, - не унимался я.
– А как у Борьки, у Славки?

– У них тоже, - уверенно ответил Олег.
– Ты не думай, они неплохие ребята. Притворяются больше.

– Здорово притворяются, - сказал я.

Мы попрощались и разошлись "по домам". Точнее, Соня осталась у себя, я пошел в свою комнату, а Олег отправился на улицу подключать учительский домик. Я хотел было прогуляться с ним, но он предпочел идти один, "на всякий случай". Стоя в вестибюле, я долго смотрел Олегу вслед: он шагал неторопливо, вразвалочку, по-хозяйски. Ни дать ни взять монтер или сантехник, совершающий обход ЖЭКа. От него одного теперь зависело, поднимется ли завтра "птичий базар", будет ли подан горячий обед в столовую, зашумят ли кондиционеры, имитирующие утренний ветерок...

21

Придя к себе, я не стал укладываться спать: не хотелось. Я сел на подоконник, взглянул на белое "небо" - и чуть не взвыл от тоски. Нет, мне не казалось, что я задыхаюсь, мне не мерещилось, что по куполу бегают мохнатые пауки. Умом я понимал, что мы все находимся внутри наполненного теплым воздухом баллона, который, вращаясь, мчится в темноте и пустоте... а может быть, стоит на месте, а вокруг вращаются звезды. Как раз это меня не пугало. И не только меня. Если б мы боялись этого, то сидели бы сейчас в одной комнате, тесно прижавшись друг к другу, как маленькие заброшенные дети. И проблема возвращения домой тоже меня не волновала. Как легко я попал в эту "школу", думалось мне, так легко и вернусь обратно. В парусиновой куртке, доставшейся мне от отца, в вельветовых брюках и уютно стоптанных кедах я появлюсь на пороге нашей комнаты и скажу: "Здравствуй, мама. Вот, я вернулся". Нет, все это было не страшно. Страшно было оттого, что в какой-нибудь сотне метров отсюда, в слепом голубом домике, стоят, пусто глядя друг на друга, неподвижные Воробьев, Скворцов и Дроздов. Мне казалось теперь, что у всех троих мертвые глаза, механический смех, мелкие зубы из серой пластмассы... Как я завтра посмотрю им в лицо, как заставлю себя учиться?

ЭТИ? ЭТИ меня не пугали. Я думал о них скорее с досадой. Черт их побери, как они не понимают, что нельзя оставлять семерых ребят наедине с тремя мертвыми машинами! Неужели им в голову не приходит, что мы давным-давно все поняли? (Я-то понял только сегодня, но мне казалось, что это произошло давным-давно.) Или мы должны подать им знак? Но каким образом? Объявить голодовку? Собраться в столовой и застучать стаканами по столу? "Мы хотим знать все! Мы хотим знать все!" Глупости, разумеется. Им и в голову не придет, что мы подаем им сигнал. Так же как и нам совершенно неясно, что им от нас надо.