Чтение онлайн

Кэн уловил, что сосед-дэтектив, рослый афроамериканец, с неделю прибывший из Академии, так и не выхватил своё оружие. Под мышкой кожаной безрукавки, одетой под сетчатую майку, в кобуре у него висел точно такой же «смит-вессон» 38-го калибра. Дик Палмертон явно струхнул. При виде пунцового лица ганкстера и его руки, что топорщила внутренний карман пиджака, он замер в неестественной позе. (Наверное, так же замерла работница старухи в «Преступлении и наказании», завидев над собой занесённый обух топора, неумно подумал Кэн.) Он выпучил свои остекленевшие тёмно-карие глаза с ослепительными белками, среди складок шоколадной кожи. Он всё портил, этот сопливый новичок-блэкбой. Вокруг Кэна опустилась мутно-серая пелена, похожая на грязное стекло, после полуторачасовой езды по «каунтри». Он видел лишь золотистые капсули свои патронов в барабане револьвера и его взведённый курок, что покачивался на уровне лица ганкстера. Палец заметно дрожал на спусковом крючке – был готов дёрнуться и… Этот Джордж Бэкон именно так будет строить свои действия. По поведению нашего оробевшего новичка. Подпитываясь его страхом, что возбуждает адреналин у него в крови! У них – у обоих…

– Дик, осторожно… Не надо ничего вытаскивать, - он тихо предупредил на правах старшего группы своего старого товарища Джонсона, что уже держал под прицелом своего «люгера» злоумышленника.

– Кэн, не торопись! Я могу по рации предупредить, - нарочито громко начал Дик, - что мы мирно говорим с Джорджем. Что он нас понял, что он нас слушается. Что дополнительные наряды нам не нужны. Не так ли, Джордж?

– Да пошёл ты, вонючий коп! Я таких на зоне трахал…

– Успокойся!

– Я сказал – да пошёл ты! Не догоняешь, ублюдок!?! Мать твою… И твою, черномазый.

– Пусть он прекратит, ребята… сэр… Я его сейчас завалю…

– Заткнись… - Кэн, присев, резко нанёс боковой удар в изгиб ноги блэкбоя. Тот чуть было не осел, но устоял.

Яростный Бык заржал:

– Что, грёбаные копы! Мочите друг-друга? Обоссались?!?

На обоих перекрёстках завыли полицейские сирены. Чёрно-белые «шевроле с сине-красно-белыми мигалками заблокировали ещё слабое движение на обеих сторонах улицы. Редкие прохожие уже давно спрятались в подъезды или за углы домов. Несколько легковых машин, а также фургон «мерседес» тёмно-вишнёвого цвета, беспорядочно сбились в центре по разделительной лини. Кто-то пузатый, в широченных штанах на подтяжках и ярко-оранжевой кепке, уползая под защиту полицейских, орал: «Твари поганые! Не стреляйте по машинам! У меня истекла страховка! Слышите?!? Я плачу вам налоги! У меня кузен служит в мэрии! Он вас отымеет…» Из-за произвольной разделительной линии неслось иное: «Оливер, любимый! Этот чёрный симпатяга явно наш… гей-бой! Он так и не вынул пистолет. Я бы тоже не вынул. Зачем вынимать? Оружие это зло», «Заткнитесь вы, педы! Ещё лижутся. Идите в свой поганый гадюшник – там и трахайтесь…», «…Я сейчас вас обоих задержу, если не прекратите! За нарушение общественного порядка! За препятствия действиям полиции», «А что, сотрудник? У нас свободная страна…», «Так, руки на капот, живо! Вы имеете права хранить молчание…»

Свободная страна – свободные нравы, пронеслось в голове Кэна. Он ясно слышал, как с обеих сторон зазвенели затворы помповых «ремингтонов». Ну, смотри, дружок, не подведи, мысленно попросил он «смит-вессон». Внезапно ему пришло в голову – уж не хочет ли Яростный Бык свести счёты с жизнью? Уж не провоцирует ли их…

– Вашу мать! Ты, грёбаный коп, что ты медлишь?!? – Яростный Бык слегка дёрнул левым плечом, где мог прятаться «ствол». – Зачем ты снова даёшь мне отсрочку? Я тебе давал такое право? Отвечай, вонючка! Ты ведь детектив Кэн? Мне о тебе говорил один человек. Черномазый наверняка его знает. Пусть он стреляет первый – отель «Калифорния»! Эх-ха!

В висках Кэна образовались ледышки. Его знали, от него ждали выстрела. Палмертон…

– Ты же умный парень, Джордж! - тщетно продолжал гнуть «родителя» Джонсон, топорща рыжевато-седые усы. Он расслаблено держал на вытянутых массивный хромированный «люгер». – Зачем тебе умирать? У тебя есть жена и сын, - то, что жена была наркоманка со стажем, а сын мог пойти её стопами, напоминать было ни к чему: - Тюряга лучше, чем смерть. Сдашь кое-кого из той шушеры, что тебя подсиживает. Тебе скостят срок. Выйдешь на волю, обнимешь сына. Здорово!

– Чтобы он стал таким же ублюдком, как я? Как бы не так! Отсосите…

Кэн едва не задохнулся от подступившего смеха.

– Всё в порядке, сынок… - продолжал верную линию Джонсон. – Бросай оружие, как положено. Я одену наручники…

– А, был Яростный Бык да весь вышел! Эх-ха-ха…

Джордж Бэкон всё же сделал роковое движение. Тут же он упал от двух мощных толчков. Пули «люгера» 45-го калибра продырявили ему грудь. С кровавыми клочьями, разорвав лёгкие, они вышли наружу. Отброшенное тело в кроваво-красных лохмотьях пёстрой гавайки рухнуло спиной на асфальт. Через час его, упакованное в чёрный прорезиненный мешок на молнии, уже втаскивали на складной тележке в карету скорой помощи. Сияя огнями «клиффорд», она тут же уехала в окружной госпиталь. «…Я тебе морду набъю, узкоглазый!- схватил его за грудки Палмертон, едва отошед от ступора. – Если старший, так можно бить напарника?!?» Кэн нанёс ему два удара в пол силы – в область сонной артерии. Их тут же растащили Джонсон с помощью четырёх сотрудников полиции. Зажглись бликами съёмки чей-то фотоаппарат и пара-другая сотовых телефонов. Из машины почти на ходу выпрыгнул лейтенант: «Прекратите! Хотите в дисциплинарную комиссию! Кто зачинщик!?! – и, уставившись в растрёпанную грудь Кэна, ткнул в неё большим пальцем: - Потензен! Как старший – немедленно рапорт! Ты виноват! Ты будешь отвечать! Заткнись и слушай! Если твой значок и револьвер…»

Джексон, ободряюще подмигнув, отстранил шефа. Он стал между ними, показывая глазами: уходи. Кэн так и поступил. Оправив костюм (в Бэлтиморе снова установилась летняя погода), он отправился куда глаза глядят. В след ему злобно смотрели тёмно-карие зрачки Палмертона. Голоса Джонсона и одного из полицейских оправдывались: «…Сэр, мы точно не знаем, кто первый начал! Это общий срыв! Этот мудак чуть нас всех не завалил. Патрульные подтвердят?» - «Да, сэр! Именно так! Если бы не этот детектив, он бы точно начал стрелять. Ваш парень молодец, это факт! Именно факт – не фак…»

***

…Приветик, - сказал силуэт знакомого, что высился тускло-бежевым пятном на футбольном поле перед домом. Аккурат там, где рухнувшим на ограждение деревом помяло сетчатую ограду и чуть не пришибло «вечных» старух, коих по счастью не было. – Узнаёшь?

– Память моя… Что-то с памятью моей стало! – в такт известной песни проговорил парень. Он ещё не отослал «собственникам тревожный сигнал. – Напомни, может и узнаю.

– На фига? Память есть инструмент сокровенный. Орудие убийства, если надо. Ещё не вспомнил?

– Слушай, приятель. Ты загадками заговорил, а я разгадками. Ты наверное того… заплутал в околоземном пространстве? Или потерялся с другим знакомым? Владимиром Ильичом… так его, кажется, кличут? Поди, в кустах где-то прячется?

Для вящей убедительности Миша окинул взглядом тёмное пространство детской площадки, на котором дрожали золотистые, оранжевые и красноватые блики освещённых окон.

– Уходишь от темы, попутчик? Нехорошо… Между прочим, я по твоей милости кое-где отсидел не за так. За всё надо платить. Не находишь?

– А… - до Мишиного ума наконец дошло. – Меня интересует оперативная информация… Ты что ли, чудак?

– Ты не ты, я ни я, - тяжёло задышав, бросил субъект. Было видно, что он едва сдерживается, чтобы не броситься: - Отвечать ты должон. Чуешь? За долгами я пришёл, а долги надобно плотить. Собираешься по чести или принудить? Я это могу – не сумнювайся.