Чтение онлайн

Глава XVIII

– И вот я пришел во второй раз, как вы и пожелали, - настойчиво начал я, - говорите теперь все.

– Правда в том, - отвечал старик, - что ты можешь делать все что угодно с этим проектом, тебя будут слушать, тебе будут подчиняться, ты можешь его даже уничтожить, вот только принесет ли тебе это счастье? К этому ли ты стремишься? Знаешь, я был уже на твоем месте, мне хотелось все разрушить, первое время … я тогда выбежал спасать возлюбленную, я ненавидел этих людей, всех, готов был убить, но меня встретил приклад, я лежал, а меня пинали; и в этот момент на моих глазах продолжался спектакль. Она хорошая актриса, а я был влюбленный глупец. В тот день я не выдержал, потому что был слабее тебя, залез уже было в петлю, но один из стариков остановил меня, он рассказал мне о проекте; об этом не знает никто кроме тебя, он сделал это из-за жалости, а я отблагодарил его смертью, когда уже стал во главе. Он же радостно принял избавление, я убил его собственноручно в одну из ночей, когда светила убывающая луна, за окном было светло, и я помню, как поблескивал мой нож. Тогда я задумался о сути того, что делаю и не смог прийти к другому решению, как просто оставить проект таким, каким мне его передали. Я старел, даже очень быстро старел, и ждал, того кто меня сменит и вот дождался, в тебе достаточно храбрости, чтобы взять на себя эту ответственность и достаточно знаний, чтобы обновить проект, изменить начало, суть, улучшить. Можешь в этом не сомневаться, проект делает именно это, он ищет лидера и верных людей своему лидеру. Бремя не зря выпало на тебя. Это собственно все, что тебе нужно знать от меня, проект не просто злая игра, это система отбора, я думаю, ты это выяснил, пока был Гимлером. Ну да ладно, хватит разговоров, я не для этого столько ждал, чтобы дождавшись бесконечно говорить. Теперь я могу идти на покой, но не без твоей помощи. Ты поможешь мне? – Уставшим голосом пробормотал старик.

– Ну, да, - неуверенно произнес я.

– Открой шкатулку на тумбе.

Когда я открыл шкатулку, я увидел нож, с блестящим лезвием.

– Это тот самый. Ты знаешь что делать, - произнес он.

Мне не было жалко старика, он сам этого хотел … я убил его без промедлений, а нож оставил себе. Так было задумано изначально, но теперь что должно быть с проектом решаю я. Первым делом я решил увидеть Юлю.

– Где она? – Спросил Гимлера я, покидая комнату.

– Саш, ты бы присел, - начал он, - тут такое дело…

– Говори как есть. Что с ней?

– Она умерла, еще перед тем как ты был Гимлером, я хотел сказать, но мне запретили, я не мог …

Какое-то время я не слышал речь, но виду не подавал, просто стоял молча, и не шевелился, но затем произнес:

– Вези к месту, где она похоронена. Ты отец, ты должен знать.

Он безоговорочно меня послушался. Во время поездки я сидел на заднем сидении и вспоминал, как мы стояли на берегу, совершенно голые и держались за руки. Мы тогда говорили, что будем вместе до самой смерти, обменивались приятными банальностями, но были честны друг перед другом. Пусть она играла, но о чувствах не врала никогда. Мы, то танцевали, то бегали, еще раньше бродили по городу, идя туда, где светофор зеленый; мы всегда выбирали зеленый свет, а если его не было, возвращались обратно; чтобы ни случилось, не останавливались. Сейчас это смешно, по детски представляется, но счастье за дурачество было вполне ощутимым. Как менять жизнь теперь? Как быть? Что делать? Ведь нет моей любимой, а что за монарх без счастья. Выбирать цели? Они скучны. Я превращусь в тирана или развалю все.

Приехали мы быстро или мне так казалось, теперь уже давно потерян этот фрагмент памяти. Я помню, в глазах не было воды, но горло держало ком. Неуверенно ступил на кладбище, пошатнулся, медленно проследовал за Гимлером. Проходя через ряды, бросал взгляд на имена, фамилии, года; было так много людей, увидел множество разных могил и думал, что каждый похоронил здесь любовь.

Затем мы остановились, я поднял глаза, на памятнике были Юлины года. Гимлер недолго посмотрев, ушел, оставив на лавке бутылку виски. Это его дочь, это моя любимая, это ее последнее пристанище. Я взял горсть земли, пересыпал в другую ладонь и тихо произнес:

– Помнишь, я обещал тебе быть счастливым, - легко ухмыльнувшись, вспоминая тот самый момент обещания, произнес, - я не смогу сдержать своих слов … без тебя не смогу.

Затем сел на лавку, открыл бутылку и дальше накатанный сценарий. Я никого так не любил и потери больше этой не испытывал. Годами были привязаны воспоминания, я часто ездил к ней, но это не из верности, это из-за того что я так и не смог открыться чтобы полюбить другую. Тем вечером как по заказу пошел дождь, дорогу сильно размыло, одна из них была земляная, мы встали посреди поля. Я вышел под дождь, он тушил мой пожар изнутри, но не унимал боли. Казалось, что все, я перестал чувствовать, но нет, еще есть чувства и любовь в этом теле.

Время шло, проект жил в прежнем режиме до тех пор, пока я не отошел от личной драмы и не начал преобразования. На тот момент я уже понимал, что идеологом должен быть Гимлер, хорошо промывающий мозги и имеющий двадцатилетний опыт за спиной. Его назначил главой вместо себя, он говорил речи на собраниях, призывал обращаться к внутреннему голосу людей и говорить с ним. Это дает убеждение, ведь именно внутренний голос, то шепчет, то кричит внутри каждого человека, призывая к действию или его отсутствию.

Если нацеленность мы сменили, то стратегию вербовки оставили как прежде. Она, не смотря на всю свою жестокость, создает и отбирает лучших.

– Нас мало, но мы сильны! – Говорил на собрании Гимлер.

До конца речи я не смог досидеть, мне не хватило воздуха, вся эта бесконечная борьба утомляла меня; нельзя бесконечно вести войну без побед, люди начнут сомневаться. Проект становился все больше, мы разрастались, но продолжали сидеть в ожидании. Гимлер явно тянул.

Собрание закончилось, я сидел в коридоре на лавке, ко мне подошел Гимлер и сел рядом.

– Так и не пришел в себя? – Тихо спросил он, словно обращался не к моему сознанию, а к моей душе.

– Дело не в этом, - отвечал я, - это все не то. Ты сам видишь, сколько нас; что мы можем сделать, а что нет, но, тем не менее, тянешь. Почему?

– Потому что это не моя война. Людей должен повести ты, а не я.

– Я не могу, … у меня нет мотивации, желания, сил. Живу словно в вакууме, весь внешний мир мне безразличен, нет, это не потому что Юля …, - я опустил взгляд, - просто во мне погас огонь, который горел все это время. Я изменился. Во мне просто ошиблись.

– Это тяжелое бремя, я знаю, но люди не ждут от тебя этих слов. Все мы что-то потеряли в этой войне, ты просто не дай потерям быть пустыми. Они должны что-то значить, хотя бы для людей, пусть не для тебя, дай им смысл. Хотя бы просто начни и все изменится и для тебя и для них, ты увидишь огонь, и этот огонь зажжет и тебя!

– Легко говорить, особенно тебе, ты опытный.

– А тебе нужно сделать что-то большее? Говори, будь искренним, верь в то, что утверждаешь и тогда увидишь, что ты тоже можешь вести за собой. Самое главное верить в то, что ты говоришь, а сторонники найдутся.

– К чему эти компромиссы? Зачем идти против себя? Если я этого не хочу, значит мне это не нужно, так ведь?

– А что ты хочешь?

– Я? – задумавшись, переспросил я, - новую жизнь.

– А что тебя останавливает?

– Мир не изменится.

– Так чего ты сидишь? Вперед! Меняй! Ты рожден для этого! Это твоя страна, это твой дом, это твоя новая жизнь!

В словах Гимлера звучала истина. Чтобы жить по новому, нужно сделать это новое, и для этого нужно действовать, а не ныть. Так во мне зажегся огонек.

Прежде чем выйти к людям, я решил проведать доктора. На следующий день я приехал к нему.

– А, Александр, проходите, - увидев меня, произнес он, - какими судьбами в нашей обители?

– Помните доктор, вы говорили о своей дочери, - посмотрев на стол с фотографией, произнес я, - где ваша дочь на самом деле?

– Ох, она, - бросив взгляд на ту же фотографию, отвечал удивленно он, - она в проекте, она тоже здесь, но не по принуждению, а по собственной воле, - доктор подошел к окну, - вон же она, играет жертву, для очередного новобранца.