Чтение онлайн

— Дрянь винишко, — сказал он. — Надули Кожухова. Да где ему, бывшему туалетному работнику, разбираться в хороших винах! Дерьмо еще сможет определить: где кошачье, а где собачье… Трахнул уже Полину-то? — неожиданно спросил депутат. — Ты не гляди, что я фокусы показывал, Ярченко все-е видит!

«Идиот, — подумал о нем Сергей. — Как только таких в Думу берут!»

— Да нет, мы на рояле музицировали, — ответил он. — В четыре руки.

— В четыре ноги, — поправил пронырливый шут, снова открывая краник. — Повторим?

Сергей не спешил подставлять бокал под льющееся на землю вино. Зачем он торчит тут, когда надо найти Полину и объясниться? Кто подсунул ему ножик? Днищев механически сунул руку в карман, и пальцы его нащупали еще какой-то предмет. Он вытащил ключ на брелоке.

— О-о-о!.. Дай посмотреть. — Ярченко забрал ключ, подкинул его на ладони. — Красивый брелок. Продай, я собираю.

Сергей сунул его в карман и усмехнулся. Просто не смокинг, а какой-то шкаф потерявшихся вещей. Главное, и вчера вечером, когда он примерял пиджак, и сегодня днем карманы были пусты — это он знал точно. Чертовщина какая-то…

Вино продолжало литься на землю, но Сергею больше не хотелось пить. Надо срочно выяснить, что происходит.

Музыка внезапно смолкла.

— Минуточку! — выкрикнула откуда-то из толпы Полина. — Мой муж так увлекся сокровищами, что совсем позабыл о гостях. Давайте позовем его все вместе. — И она первая начала: — Олег! Оле-е-ег!

Остальные тотчас же подхватили. Нестройные голоса стали сливаться в один мощный зов:

— Олежек, Оле-е-ег!.. Выходи-и-и!..

Но из дома никто не показывался.

— Поди нажрался, как свинья, и дрыхнет где-нибудь, — ехидно заметил Ярченко, обернувшись к Днищеву.

— Пойдем поглядим? — громко предложила Полина.

— Точно! Застукаем его на месте преступления! — донеслось с разных сторон. — Он не за шапкой пошел, а двух блондинок поволок вниз! Как паук — я видел!..

Днищев приблизился к Полине, придержал ее за руку:

— Мне надо тебе сказать…

— Потом, — отмахнулась она. — Мне некогда.

Волна гостей увлекла их за собой в дом. Веселясь и толкаясь, гурьбой все спустились вниз по мраморной лестнице. Бронированная дверь была распахнута настежь, а сам зал ярко освещен. На полу возле пустого столика, где когда-то находилась княжеская шапка, с повернутой набок головой лежал Олег Кожухов. Он был мертв.

Еще с пятницы в Сергиевом Посаде, на площади возле вокзала, бригада местных строителей начала обустраивать цирк-шапито. Все металлические конструкции, огромный купол-шатер и домики-бытовки были завезены Германом из Москвы, а деревянный настил под арену, скамьи для зрителей, которые должны были возвышаться в десять рядов, поступали с ближайшего комбината, из Семхоза. Возведением походного цирка руководил головастый инженер-строитель, «съевший» не одну тонну опилок на подобных проектах. Его работу контролировал Боря Черниговский, верный сподвижник Германа, который влезал во всякие мелочи, чем ужасно злил нанятого инженера. Сам Герман челноком сновал между Москвой и Сергиевым Посадом, перевозя в бытовки какие-то ящики и контейнеры. Что в них было, знали только несколько человек, с самого начала посвященных в планы Германа. Выглядели они довольно хмуро и решительно, самим своим видом отпугивая любопытных зевак и крутившихся тут же ребятишек. Бытовки тщательно запирались, а ночью на строительной площадке выставлялась надежная охрана. Мощный прожектор высвечивал каждый темный уголок.

Тройка местных хулиганов, приняв объект за государственное строительство, решила проверить, нельзя ли чем поживиться: всегда можно что-нибудь урвать в таких случаях на дармовщинку. Но в ту же ночку ребятки в буквальном смысле слова обломали себе зубы. Хулиганов «месили» семь человек, высыпавших из бытовок во главе с Борей Черниговским. Он же и остановил расправу, не желая доводить дело до серьезных травм. Но этот случай все равно получил огласку, вызвал сильное недовольство местных князьков. Пришлось уже самому Герману встречаться с загорским паханом и улаживать конфликт. Но с той поры цирк-шапито больше не щупали.

В воскресенье утром привезли железные клетки. Их грузили в один ряд возле бытовок, за поднявшимся над площадью шатром-куполом, который был весь разрисован розовыми слониками и зелеными крокодильчиками, призывно улыбающимися детворе.

— Дяденька, а когда зверей завезете? — спрашивали мальцы у Бори Черниговского, верно угадав в нем главного «циркача».

— Когда рак на горе свистнет, — угрюмо отвечал тот.

— А клоуны будут?

— Будут вам и клоуны, и гниды потные… Пшел вон, бледная сучара!

Инженер-строитель, побаивающийся волчьего оскала Бори Черниговского, стал жаловаться на него Герману.

— Вот гляньте-ка на проект, — говорил он, брызгая слюной. — Я тридцать лет занимаюсь этим делом, а вы мне дали в надсмотрщики какого-то центуриона, только бича не хватает! В цирке-шапито должно быть несколько входов-выходов для зрителей — это требуется и по пожарной инструкции. А он мне говорит: строй один проход! Как же так? А давка начнется? Мало ли что…

— В нашем цирке ни давки, ни пожаров не будет. Делайте один вход.

— Послушайте, да это же получается какая-то потемкинская деревня! После второго представления все может рухнуть…

— Хорошо. Я удвою ваш гонорар, — пообещал Герман.

— Ну разве… Я умываю руки, — отозвался инженер-строитель.

Для себя он уже решил: как только все будет готово, соберет манатки и махнет в Ялту, пусть сами тут разбираются.

На строительство вдруг зачастили из горотдела милиции и местной администрации: почуяли, где можно слегка поживиться. И не ошиблись. Герман щедро одаривал каждого визитера, порой даже не показывая требуемых документов. Раздавал налево и направо билеты и контрамарки, а инспектора из пожарного надзора напоил так, что тот очнулся почему-то в городе Коврове, в местном ресторане, с пачкой денег в кармане. Уже к воскресному вечеру весь Сергиев Посад был обклеен афишами, извещавшими, что во вторник, двадцать второго августа, в два часа дня состоится потрясающее цирковое представление, какого еще не знала история этого города.

Жители разделились на две группы. Одни, те, которые и при советской власти были одержимы бесовскими страстями и для которых всегда было милее прежнее название города — Загорск, данное в честь какого-то большевика, ждали грядущего события с нетерпением, чистили перышки и жили слухами о невероятной цирковой программе; другие же, истинно православные, почитавшие Сергиев Посад как древнюю русскую святыню, где покоились мощи Сергия Радонежского, открыто возмущались безобразным вползанием игривого действа за запретную территорию. Что же это происходит: сегодня цирк-шапито, а завтра и казино, и публичный дом возведут? Священнослужители из патриархии пребывали в растерянности, не зная, каким образом дать должный отпор «цирковым людям».

Уполномоченный на встречу с главой местной администрации диакон отец Андрей вернулся с малоутешительным сообщением: есть специальное разрешение Министерства культуры на проведение пяти цирковых представлений в черте города. Против бумаги не попрешь: все-таки в городе пока еще советская власть. Но и оставлять дело тоже не годится. Отец Андрей, окончивший в свое время Бауманский институт и получивший священный сан недавно, решил действовать на свой страх и риск, поскольку в патриархии к его затее отнеслись несколько неопределенно: коли молодой диакон хочет выставить во вторник пикеты из паствы на пути к цирку-шапито, так пусть на то будет воля Божья, а официальная поддержка придет тогда, ежели дело сдвинется…