Чтение онлайн

Отсюда можно заключить, что Гетманщина на Левобережье выжила благодаря пространственному сдвигу, в результате которого южнорусское население вышло из непосредственного давления сил европейской (Польша) и мусульманской (Османская империя) цивилизаций. Гетманщина, соответственно, из государственного образования, претендовавшего на независимость, превратилась на Левобережье в пограничную, буферную территорию евразийской России.

Но этот пространственный сдвиг определил ограниченность существования Гетманщины во времени. Она могла сохраняться как этнополитическое образование до того времени, пока нужна была как пограничная, буферная территория. Как только в этом отпала необходимость, то Гетманщина была постепенно поглощена имперскими структурами России, активно развивавшимися в XVIII в. И прежде всего, военно-административной системой и сословным строем.

Процесс выделения Левобережья и превращения его в особую политическую структуру на юге России можно вполне точно проследить со времени Выговского. Он начался восстанием Пушкаря и закончился отречением от гетманства в 1674 г. Дорошенко в пользу Самойловича — гетмана Левобережья. Этапами этого процесса смещения Гетманщины на восток было гетманство Павла Тетери и Ивана Брюховецкого, представлявших собой своего рода антиподы: шляхетско-польскую ориентацию и московскую ориентации оказаченного Левобережья.

Гетманщина Мазепы и империя Петра I: историческая несовместимость. Развитие имперских и сословных структур и упадок казачества. Экспансия России и поглощение ею буферных территорий. Воздействие этих процессов на геополитическое положение Малороссии

Напряженные и во многом трагические события второй половины XVII в. выявили многогранность связей между Южной Русью и Россией. Причем, далеко не всегда позитивных.

И что важно подчеркнуть: эти взаимосвязи не были статическими. Как мы видели, именно южнорусская сторона своими действиями активизировала отношения между Гетманщиной и Россией. Через них Россия включилась в такие межгосударственные процессы, которые впоследствии сделали ее европейской субцивилизацией.

В дальнейшем, несмотря на серьезные противоречия интересов, которые ярко проявились в заключении Выговским Гадячского договора, Россией — Андрусовского мира с Польшей, Дорошенко — договора с Османской империей и т. д., южнорусская государственность (Гетманщина) сохранилась именно под протекторатом России. Но положение в гетманско-российских отношениях все более менялось. Теперь уже Россия стала активной и доминирующей стороной этих отношений. И не только потому, что она далеко превосходила Гетманщину по военному и экономическому потенциалу. На рубеже XVII–XVIII вв. Россия переживала процесс завершения формирования сословного общества и превращалась в империю и субцивилизацию. Тогда как в Гетманщине оказался законсервированным милитаризированный, военно-административный строй.

Во второй половине XVII в. этот строй Левобережья, выполнявшего функцию пограничного пространства на южной границе России, достаточно гармонично сочетался с интересами последней. Слобожанщина и Левобережье были буферной территорией, противостоявшей, главным образом, силам мусульманской цивилизации, но также и европейской (Польше). В самой России хотя и сложился сословный строй, но с сильными элементами клановых отношений.

Положение изменилось в начале XVIII в. Центр интересов России Петра I смещается на северо-запад. Это был закономерный процесс, ибо выход на Балтийское побережье, в акваторию Балтики давал России непосредственную возможность сноситься с наиболее развитыми регионами европейской цивилизации: британским, германским, западным (Франция, Нидерланды).

К тому же захват Прибалтики у Швеции означал приобретение Россией буферной территории европейской цивилизации, ускорение трансформации евразийского царства, каковым была Россия в XVI–XVII вв., в евразийскую империю и европейскую субцивилизацию.

В новых условиях значение Гетманщины как буферного, пограничного государственного образования резко снижалось. И не только потому, что Петр I заключил вслед за своими европейскими союзниками мирный договор с Османской империей. Но потому, что резко возросла военная мощь России. Создавая имперские структуры в ходе Северной войны, Петр I беспощадно использовал людские и материальные ресурсы Гетманщины, продолжавшей оставаться хотя и незначительным, но все же автономным государственным образованием. Естественно, это противоречило интересам едва ли не всех слоев южнорусского общества и не могло не выразится в антироссийском заговоре при благоприятной внешнеполитической ситуации.

Поэтому переход гетмана Мазепы и большей части старшины на сторону Карла XII был вполне закономерной реакцией на политику Петра I в отношении к Малороссии. В ней проявило себя глубокое противоречие между интересами и состоянием Гетманщины и развитием имперских структур России. Было бы странным, если бы Мазепа и его старшина не перешли на сторону казавшихся непобедимыми шведов. Беспощадно используя ресурсы Малороссии, Петр I подрывал и всю военно-политическую структуру Гетманщины.

Десятки тысяч казаков и селян Малороссии на протяжении всего царствования Петра I самым непосредственным образом использовались на тяжелых работах по строительству Петербурга, каналов, в походах на Кавказ и Прибалтику. В этих военных походах и на тяжелых работах гибла большая часть участвовавших в них малороссов.

Таким образом, еще при сохранявшейся Гетманщине имперские структуры России начали не только широко использовать ее человеческие и материальные ресурсы за пределами Малороссии, но и активно разлагать военно-административную структуру украинской государственности.

Особенно интенсивно этот процесс протекал после Полтавской битвы (лето 1709 г.), что было следствием перехода гетмана Мазепы на сторону шведов, события весьма значительного в истории Гетманщины и, в особенности, в ее отношениях с Россией. Выше мы видели, что внешнеполитическое положение и русско-украинские отношения были таковы, что переход гетмана Мазепы на сторону Карла XII был вполне закономерен. Теперь важно рассмотреть следствия этого перехода, и не весьма отдаленные, а непосредственные. Ответ на поставленный вопрос важен по многим причинам.

Во-первых, он должен помочь не эмоционально, а прагматически оценить события 300-летней давности. Не секрет, что у многих историков преобладали крайние оценки этих событий. Украинские историки видели и видят в своем большинстве в Мазепе величайшего национального героя, нередко даже более значительного, чем Богдан Хмельницкий. Пророссийские историки нередко видели в Мазепе просто предателя, изменившего Петру I в наиболее критический момент Северной войны. Это явно упрощенный подход к сложным историческим событиям.

Поэтому обе точки зрения весьма далеки от истины. Причем, именно события, происшедшие непосредственно после перехода Мазепы на сторону Карла XII говорят об этом. Прежде всего, оказалось, что переход этот почти совершенно не повлиял на ход Северной войны, на исход борьбы ее главных участников: России и Швеции. Этот факт очень важен, ибо выявляет военную слабость Гетманщины в начале XVIII в. И не только военную, но политическую, и государственную.

Очевидность военной слабости проявилась в неэффективности помощи перешедших с Мазепой казаков Карлу XII. Полтавская битва, решившая судьбу не только Северной войны, судьбу Швеции, но и судьбу всей Восточной Европы, происходила без непосредственного участия сторонников Мазепы. Но на стороне Петра I малороссийские казаки принимали участие в борьбе, например, в обороне Полтавы, сыгравшей важную роль в ослаблении армии шведов. Также военная слабость вооруженных частей Мазепы проявилась в разгроме россиянами гетманской столицы Батурина и Запорожья. Причем, в разгроме жесточайшем, когда поголовно было уничтожено все население.

Политическая и государственная слабость Гетманщины после перехода Мазепы на сторону Карла XII проявилась не менее ясно. Как правитель и политик гетман Мазепа не смог управлять ею по-прежнему. Население, за исключением части подчиненных ему войск и запорожцев, отнеслось к выходу гетмана из-под власти России весьма пассивно.

Несомненно, сказалось присутствие в Малороссии большой армии Петра I, быстрая и жестокая его реакция на измену Мазепы путем уничтожения Батурина, а затем и Запорожья.