Чтение онлайн

Но в целом такой важнейший политический акт оказался верхушечным. В нем участвовало политическое руководство Гетманщины, то есть гетман и генеральная старшина (и то не вся), и меньшая часть вооруженных сил Гетманщины. Вместе с запорожцами около 20 000. Тогда как население Гетманщины и Слобожанщины к этому времени составляло не менее 1 млн. жителей. Следовательно, переход к союзу со Швецией не воспринимался населением как жизненно необходимая перспектива. Во всяком случае, мы не видим даже отдаленного сходства с восстанием Хмельницкого против поляков, когда движение охватило самые широкие слои населения.

Верхушечный характер перехода к союзу с Карлом XII был обусловлен полувековым развитием Гетманщины на Левобережье. Большие массы южнорусского народа, в том числе и рядовое казачество, были устранены из политической жизни. Сами гетманы теряли функции военных диктаторов и все более превращались в военных администраторов, получавших власть по воле Москвы.

Так было с Самойловичем, сменившим Многогрешного, так же получил гетманскую булаву и Мазепа, чью кандидатуру поддержал в 1688 г. всесильный фаворит царевны Софьи князь Голицын.

Несомненно, как военный администратор Мазепа управлял Гетманщиной весьма эффективно. Неудивительно, что до 1708 г. он пользовался полным доверием Петра I. Но он не был политическим лидером и полководцем, какими были Хмельницкий, Дорошенко или современник Мазепы полковник с Правобережья Палий. Соответственно, будучи военным администратором, Мазепа не имел значительного политического авторитета, не будучи полководцем, не мог быть военным диктатором.

И как следствие, переход на сторону Карла XII выявил военную и политическую несостоятельность гетмана.

Важно заметить, что превращение гетмана Малороссии из военного диктатора в администратора, совершившееся за полвека после Хмельницкого, было вовсе не случайно. Этот процесс начался еще после смерти первого гетмана Малороссии, когда к власти пришел Выговский. Он был продолжен при Юрии Хмельницком и Павле Тетере. Затем новый виток вооруженной борьбы, связанный с противодействием разделу Украины Польшей и Россией по Андрусовскому договору, вновь превратил гетмана (сначала Дорошенко, затем Самойловича) в полководца. А соответственно, и в военного диктатора.

Вне всякого сомнения, это и было одной из причин падения Самойловича. Самовластный военный диктатор не нужен был ни окружению гетмана, ни Москве. Неудивительно, что именно Мазепа, бывший генеральный писарь, то есть военный администратор, и получил булаву. Но его административные способности, в том числе умение быть полезным и нужным Москве, были причиной военно-политической слабости, что стало фатальным в 1708–1709 гг.

Мазепа был бы и далее военным администратором, но хотел сменить сюзерена, а для этого нужно было быть еще и политиком, и полководцем. Закономерно, что военное поражение нового сюзерена, которому не мог помочь в решающий момент Мазепа-полководец, стало концом Мазепы-администратора.

При этом важно подчеркнуть, что процесс превращения малороссийских гетманов из полководцев и диктаторов в военных администраторов и полугражданских правителей был необратим. Он был вызван необходимостью перехода от военного к мирному развитию Гетманщины. Это мы видим при Выговском, пытавшемся путем нового союза с Речью Посполитой, в соответствии с Гадячским договором, прекратить войну и перевести Малороссию к мирной жизни. Это же мы видим при смене Самойловича, произошедшей как раз после неудачного похода в Крым (1687 г.) князя Голицына. Самойлович проявил себя как недостаточно рачительный администратор и жесткий диктатор.

Военная и политическая слабость гетмана была результатом государственной ограниченности Гетманщины на Левобережье. По договору с Россией гетманское государство было лишено целого ряда важнейших государственных атрибутов. В частности, права на внешнеполитические отношения, за исключением пограничных с непосредственными соседями: Османской империей и Речью Посполитой.

Сам военизированный строй Гетманщины тормозил развитие государственных и социальных структур. В частности, замедляя восстановление структуры земледельческих хозяйств. К тому же ряд важных вопросов, например, в отношении городов и городского управления, решался в Москве. Во многом неразвитость государственных институтов уже была обусловлена буферным, пограничным расположением Гетманщины по отношению к сюзерену — России.

Неудивительно, что и внутренние отношения в Гетманщине отличались острым противоборством. Причем как внутри правящего слоя, в частности, между гетманом и старшиной («значные»), так и между старшиной и основной массой казаков и селян. Здесь протекал неизбежный процесс сословного расслоения. И если при Брюховецком он только начинался, то при гетманстве Мазепы уже достиг значительного масштаба. «У казаков жалоба великая на гетмана, полковников и сотников, что для искоренения старых казаков прежние их вольности все отняли, обратили их себе в подданство, земли все по себе разобрали: из которого села выходило на службу казаков по полтораста, теперь выходит только человек по пяти или по шести». Так свидетельствовали очевидцы.

Причем, внутренняя борьба сопровождалась множеством доносов в Москву как гетмана на свое окружение («значных»), так и со среды старшины на гетмана. В частности, выступление старшины стало едва ли не главной предпосылкой свержения Самойловича и смены его Мазепой. Гетманы стремились использовать свое положение для баснословного обогащения. Огромным состоянием обладал Самойлович, не меньшие богатства приобрел в годы гетманства и Мазепа, увозивший во время бегства с Карлом XII 12 бочонков, наполненных золотом.

Естественно, внутренние противоречия, наметившиеся глубокие имущественные и социальные различия еще более ослабляли Гетманщину перед лицом усиливавшейся императорской власти Петра I, наоборот, консолидировавшего социальные отношения в России на основе жесткой сословной иерархии и деспотической монархии.

Закономерно, что и в дальнейшем эволюция власти Гетманщины пошла по пути редукции ее военной функции и сохранения лишь административной. Например, уже при Скоропадском (1709–1722 гг.) ряд полковников назначался не из малороссийской элиты. Но даже малороссийские полковники и сотники теперь назначались с ведома царских резидентов при гетмане. Соответственно, нарушалась внутренняя субординация в военно-административном устройстве Гетманщины. Особенно этот процесс углубился после смерти Скоропадского (1722 г.), когда несколько лет гетмана не было вообще, пока с согласия Москвы в 1727 г. не избрали Даниила Апостола.

Именно с 1722 г. на Гетманщине был создан новый, по существу, имперский орган управления — Малороссийская коллегия. Причем он также имел военизированный характер и состоял из шести русских офицеров во главе с президентом-бригадиром. Это уже было начало изъятия из ведома гетманского правительства не только военных, но и административных функций.

Но до тех пор, пока сохранялось противостояние в Причерноморье между Россией и мусульманской цивилизацией, существовала и потребность в буферной территории с особым статусом и внутренним устройством, каковой продолжала в урезанном виде сохранять Гетманщина, особенно Запорожье. Это совершенно очевидно хотя бы потому, что почти абсолютно совпадают во времени победы России в войне с Османской империей и Крымским ханством и ликвидация Запорожской Сечи и Гетманщины.