Чтение онлайн

– Но ты не понял! – воскликнул младший, вырываясь из-под руки и отстраняясь.
– Ты не хочешь смириться и признать, что есть в этой реальности силы, которые тебе неподвластны. И эта планета – ядро этих сил! Как бы она тебя не привлекала, как бы не сияла, не лезь туда сам. И не переходи дорогу ее людям. Потому как те, кому служат такие твари…

Ашир не спешил с ответом. И то, что рассказал племянник, однажды он сам испытал на себе. Только в тот раз он покинул планету при первом внимании. Сбежал раньше, чем на нем сомкнулись тиски чужих когтей. Но только в тот прилет Ашир не заметил «чуждости». Твари, которые принюхались к нему, были понятны, как звери. Да и другие питомцы, которые служили своим избранникам, не отличались умом. Бесспорно, многие могли изъясняться, но описанный племянником страж был другим.

Одна мысль о нем отдавала привкусом тьмы и шепотками, которые звучали во мраке, когда он летал за черным самородным кристаллом.

Так неужели, оно той же природы?

Или его мысли выдают желаемое за действительное?

– Оно пробовало смерть слишком часто, - прошептал в дополнении Кири. – Настолько, что уже пропитано ей и будто бы вобрало в себя ее суть.

Ашир всплыл из глубин размышлений и вздернул брови.

– Ты можешь считать, что я преувеличиваю в страхе, - с мрачной усмешкой добавил племянник. – Но нет. Я видел разное и могу отличить стужу голода от стылости смерти. И знаешь, тэнэ, я не понимаю, почему такие твари им служат. Почему они служат их людям. Какие оковы… должны их принуждать!?

– Я не знаю, - сознался Ашир и отвел задумчивый взгляд мимо плеча в пустоту к рифленой каменной стене подземелья. – Возможно, увидь я сам, то мог бы понять.

– Нет, просто не лезь, - Кири больно схватил названного родственника за предплечье, заставляя посмотреть на себя.

Ашир тихо шикнул от боли и племянник, опомнившись, ослабил цепкую хватку.

– Ты забываешь, дорогой мой племянник, кто я.

– Прости, - Кири тут же убрал руку.

– Я не о нынешнем теле, - поправил Ашир, нахмурившись и поведя плечом. – А о том, что у меня в голове.

Парень, не понимая, склонил голову набок.

– Это ты лишь охотник, - объяснил старший. – Самоучка, выросший на инстинктах.

Кири не дрогнул, ничуть не обидевшись.

– Но ты намного слабее. Даже слабее меня, - между тем заметил племянник.

– Я всегда был слабее, - одернул его Ашир, грозно сощурившись. – И потому я учился, как такими, как Тень управлять. Я учился не только ставить печати, но и видеть цепи, которыми их сдерживают. И если таковые есть, я смогу их разрушить. И тогда для этих людей не будет врага страшнее, чем их спутники.

– А если таких оков нет, а они служат им добровольно?... – тихо задал Кири коварный и очень подлый вопрос, который в глубине души мучил Ашира самого.

Мужчина открыл было рот, чтобы что-то быстро ответить, но задумался и осекся. А что если это так? Какими безумцами надо быть, чтобы держать при себе таких тварей?

Но безумцами ли?

Или эти твари помечают своим вниманием лучших?

Ашир никогда не считал себя любителем головоломок, но внезапно его посетило чувство, что он почти ухватился за нечто важное. Как при решении загадки, когда появляется ощущение, что наконец-то выбран правильный путь. И это ощущение подобно движению по проторенному пути. Когда итог кажется простым, очевидным и лежащим под носом.

Кири позволил себе слегка тронуть родственника за плечо, и тот мелко вздрогнул, возвращаясь к вопросу. Вздохнув, Ашир ответил на сей раз уверенно:

– Тогда мне лишь нужно узнать их мотив.

Космическое пространство Роккона

Те, кто видел «Стремительный» впервые, почти всегда спрашивали одно и то же: почему он похож на морское судно? Ведь это же космический корабль и он может выглядеть как угодно! К примеру, быть массивным и брутальным, как «утюги» бордианцев. Или состоять из прямоугольных секторов, как цинтеррианские крейсеры. На крайний случай есть же странные остроугольные кораблики Флайтона и хищные, аэродинамические космолеты Роккона. «Стремительный» не вписывался даже в округлый дизайн всего торийского флота. Его форма герметичного морского линкора ставила многих в тупик.

Экипаж подсовывал людям самые разные ответы, которые коллекционировал все долгие годы на службе. К объяснению с умным видом привлекали сложные расчеты, изображали необъятные проектные чертежи, ссылались на многомерную математику и даже хохмы ради цитировали чью-то тираду: «Эмпирически доказано, что заостренная клиперская форма носовой части вкупе с обтекаемым корпусом из полиаркона повышает быстроходность в гэло-сфере подпространства по вэло-струнам и облегчает нейропроцессору этап кодирования частиц при погружении».

Ходили слухи что этот словесный шедевр записали со слов самого командира, как и половину остальных не повторяющихся ответов. Главное, что после любого такого объяснения никому и в голову не приходило дальше продолжать расспросы. А настоящий ответ, как и положено, был слишком прост, скучен и очевиден: «Потому что командиру так захотелось».

Лаккомо обожал свой корабль, словно тот был живым существом. Он любил его как личное детище и как чудо, которое он создавал с пятнадцати лет. Конечно, конструированием и строительством «Стремительного» занимались лучшие торийские инженеры, техники и программисты. Однако, и Лаккомо лично внес весомый вклад в воплощение своей мечты в жизнь. И дело было не только в дизайне внешнего корпуса и в ряде конструкторских особенностей и планировки.

Аллиет-Лэ, как полноправный хозяин своего корабля, по сей день занимался развитием интеллекта «Стремительного», и конкретно его искусственной личности, с легкой подачи получившей от Лаккомо имя Эо.

На первый взгляд «Стремительный» не отличался от всех кораблей в звездной системе. Обычная, лишь очень напиханная вооружением «космическая консерва» каких в Федерации достаточно. Но экипаж, который знал, на что обращать внимание, иногда замечал, как Эо начинает проявлять характер.

Это было подобно проявлению призрака. Своеобразного хранителя, который иногда мог своевременно подать сигнал о проблеме и самостоятельно включить тревожный огонек. Или вовремя открыть двери, если кто-то не глядя мог уткнуться носом в глухую панель. Иногда Эо коварно отключал свет в жилой каюте, если кто-то из экипажа нарушал режим сна. Или, что стало для торийцев неожиданностью, иногда проявлял странные манеры мелочной иронии. Как например, включая самолично музыку под настроение в кают-кампаниях или подавая звуковые эффекты в коридорах. От шума чужих шагов, до противного писка «неисправных» динамиков или даже неслышимых ушам звуковых частот, вызывающих у присутствующих эмоции от беспокойства до релаксации.

Поначалу, конечно, экипаж эти мелочи не замечал. Потом с годами случайности начали накапливаться и становиться предметом общественного обсуждения. Было время, когда люди на корабле решили, что эти мелочи – происки сетевых администраторов, которым иногда спускали такие задачи в качестве учений для моральной подготовки корабельного состава к любым нестандартным ситуациям. В назидательных эффектах тайно подозревали даже самого командира! Экипаж нервничал, судорожно искал поломки, надеясь, что это все-таки учения, а не реальные проблемы. Но спустя несколько недель кропотливой работы, после поднятия километров сохраненных логов сами сетевые администраторы предоставили экипажу неопровержимые доказательства того, что корабль начал «оживать».

И, странное дело, такой итог мгновенно устроил весь экипаж. Мелкие действия начали выносить на всеобщее обсуждение и вскоре во всех случайностях проследили логику. Команда дружно вздохнула с облегчением, перечеркнув страхи о накопленных поломках и ошибках. Но, подумав, напряглась, от необходимости теперь еще подстраиваться под сам корабль. Сам факт необходимой дружбы со Стремительным многих поставил в тупик. Были откровенно переживающие за свою безопасность. Но после военного совета с Лаккомо, который сознался, что давно в курсе происходящего и сам стимулирует корабль к развитию, люди в большинстве успокоились и прониклись к своему космическому дому еще большей гордостью и симпатией.