Чтение онлайн

– Да, я знаю, как это звучит, - согласился Лаккомо, потирая переносицу.

– То есть мы трахаемся над кристаллами, пока на Фарэе живут военные машины? – аж перешел на базарную речь король.

– Не уточняется, какие машины, - поправил командир.

– Явно не блаженные лаборанты!

Лаккомо промолчал, затрудняясь с ответом. Его сведения о фарэйских полиморфах были скудны. Жейк помнит их с самого детства. А это неполных тридцать пять лет. Отчего-то эти цифры заклинили в голове вице-короля, и он решил, не переспрашивая, что речь идет про полиморфов, созданных по технологии гражданских. Ведь военных механоидов начали разбавлять полиморфами совсем недавно. Да и Жейк так категорично был настроен против тех полиморфов, что среди экспрессивных выражений в духе: «эти мудаки железные опять болты клали на наши порядки», у вице-короля как-то не возникло мысли лезть туда за ответами на свои вопросы.

А вот у Эйнаора, похоже, был свой взгляд на ситуацию. И там где Лаккомо вкапывался в подозрительные глубины вслед за непонятным движением, король поймал за хвост очевидную вроде бы мысль:

– Слушай, а почему бы их просто не спросить…

– Кого? – протупил Лаккомо.

– Полиморфов.

– О чем..?

– О том, кто они!

Лаккомо туго догонял брата в мышлении, словно бы вплавь пробираясь мимо захламленных собственных мыслей.

– Наверное, потому что они в центре пиратского рынка…

– После твоего похода в город – это не оправдание, - пригрозил Эйнаор брату пальцем.

Лаккомо тихо беззлобно прорычал, нервно взъерошил свои волосы и тут же пригладил обратно. Иногда брат со своей дотошностью вызывал желание проораться.

– Эйнэ, что ты хочешь? – наконец, взяв себя в руки, спросил Аллиет-Лэ.

– Чтобы ты, Лаки, сам или твой фарэйский друг, узнали больше про этих полиморфов, - терпеливо, поясняя как ребенку, ответил Эйнаор. – Потому что, может все окажется не так сложно, как мы считали? Фарэйцы собирают кристаллы. У них свои полиморфы. Судя по твоей памяти, живут они там свободно. Бывшие гражданские это, или военные, какая разница. Если они давно имеют дело с кристаллами, то у них явно больше информации, чем у нас.

– Нет гарантий.

– Так и на взлом чужих мозгов нет гарантий! – широко раскрыл руки Эйнаор. – Попробуйте!

– Это явно вооруженные парни… - с прищуром, сказал Лаккомо.

– Так вам их не убивать.

– А если сольют о наших делах?

– То есть, рокконианским хлыщам, готовым мать родную продать, ты доверяешь, а пиратам, которых на Цинтерре радостно казнят, как только они высунутся, ты довериться не хочешь. Лаки…

– Хорошо, я понял! – рубанул ладонью по воздуху командир «Стремительного».

Эйнаор самодовольно улыбался, испытывая искреннюю радость, что в чем-то пусть и мелком, ему удалось близнеца переиграть. Особенно на его поле. Хотя Лаккомо, конечно, выглядел от этого подавленно и обезоружено. Признавать собственную недальновидность он не любил и не умел.

В конце концов, Лоатт-Лэ привстал, дотянулся до брата, положил ему ладонь на плечо и проницательно взглянул снизу в глаза.

– Считай, это мой порыв интуиции, - шутливо улыбнулся Эйнаор. – Что все может оказаться куда проще.

Лаккомо беззлобно взъерошил брату волосы и тепло улыбнулся в ответ. В этот момент ему захотелось всегда иметь возможность вот так быстро и легко дотянуться до близнеца пусть и в ребяческой манере. А еще получить какое-нибудь умное заключение, которое сам не заметил. На язык просились разные слова, от мелкой глупости до чего-то возвышенного. Хотелось одновременно и продолжить тему, и забыть про всё, просто позволив всей звездной системе катиться, куда ей угодно.

Аллиет-Лэ мягко заключил лицо брата в ладони и приблизился, соприкоснувшись лбами. В голове вертелись умные слова и про безумную благодарность, и про бесконечное счастье, за неисчерпаемые умные советы. Но для Лаккомо все эти слова казались слишком пафосными в такой простой момент. Эйнаор молчал, блаженно подсев на щедро подставленную волну ментала и слушал ее как мелодию. И наконец, когда у старшего окончательно улетели все мысли о работе, и остался только Эйнэ, самый близкий родной человек, простые слова сами сорвались с языка:

– Как же я рад, что ты у меня есть…

А потом, видя, как близнец едва не заискрился счастьем, Лаккомо притянул брата за плечи, а еще через несколько мгновений уронил сверху на себя, заключив в объятья и смеясь, как в детстве. Эйнаор смеялся вместе с ним, и в тот момент обоим близнецам казалось, что во всей звездной системе для них нет ничего невозможного.

Эскадра особого назначения «Белый шторм»

Обстановка в эскадре последнее время стремительно ухудшалась. И причиной тому были последние задания, спущенные из самой Цинтерры. Ничего нового, с чем бы группа ликвидаторов не справилась. Однако, Кенси начал всерьез задумываться о благоразумии Верховного Канцлера, который, последнее время на выступлениях выглядел все более болезненно, агрессивно и вспыльчиво. И ладно бы экспрессивный политик с проблемами в здоровье просто бросал злые высказывание в эфир о колонистах. Так еще от его приказов, Кенси хватался за голову.

Генерал терпел и даже прощал своим людям тихие ядовитые высказывания в адрес выступающего лица. Джареф молчал о своем мнении и спускал даже коренным цинтеррианцам тайные разговорчики о недоверии к сородичам-правителям. Не терпел Кенси только внутренней агрессии на борту, рукоприкладства и прямого отказа от выполнения приказов. На этом ломалось даже гибкое генеральское терпение к своей космической семье. Но даже в этом случае Кенси давал офицерам шанс посидеть в изоляторе на корабле и подумать. А не ссылал их на планету под трибунал. Хотя должен был. Но не делал. Отмазывал от корабельных особистов и врал им, ссылаясь на проблемы со здоровьем, психикой, и отсутствие у парней должного отдыха, тем самым подставляя себя. Кенси всерьез рассчитывал утрясти проблемы в эскадре своими силами, не вынося бардак «на планету», где его могут лишить половины привычного экипажа. Потому что космос – это такая среда, которая обычно варится сама в себе и всегда в изоляции на несколько месяцев. Тут или привыкаешь к соседу как к своей руке, или расстаешься с ним в первый же месяц работы. Правда, психозы у людей тут явление все равно регулярное. И не редки случаи, когда близкий друг, с которым служил десять лет, как с побратимом, может неожиданно узреть в очередном прыжке «вечность во тьме» или какие-нибудь «голодные рты», и начать вести себя неадекватно.

Вот и сейчас Кенси для особистов грешил на очередные «психозы» и требовал у корабельных психологов постоянный доклад о работе с проштрафившимися офицерами. Но только разговорами настроение людей было уже не вернуть в привычное русло. И отключение военных от информационной сети уже бы не спасло раздраженные умы. Впервые их поколение застало Федерацию в таком критическом положении на грани серьезной космической войны, и люди, те самые космические, вроде бы, бойцы, боялись! Боялись того, что конфликт метрополии и колоний перейдет черту, и звездная система погрузится в хаос.

Серьезной войны боялись как огня на борту космолета. Все понимали, что огневая мощь военных кораблей достигла того предела, когда одна эскадра с космоса может выжечь целый континент.

Но страхи и недовольства бойцов «Белого шторма» были несколько иными. И там, где другие военные ОКФ боялись, что неудачный выстрел по пиратам может попасть в какой-то Очень Важный Гражданский Корабль, «Белый шторм» боялся, что их очередной целью как раз станет такой Важный Корабль.

И причины таких опасений были весьма не иллюзорные.