Чтение онлайн

Современное головоногое спрут, или осьминог

В морях наряду с ними и головоногими далеко не последнее место заняли цистидеи и кораллы, а также такие исполинские ракообразные, как например, стилонур и птеригот, из которых последний достигал иногда почти сажени длины. Но вот трилобитам пришел конец. Численность их стала убывать, и хотя некоторые виды их пережили еще весь следующий, девонский период, но в каменноугольном периоде их уже не было вовсе. Теперь посудите, откуда, по истечении стольких тысячелетий, мог взяться здесь выродившийся уже род, да еще при условиях, совершенно непохожих на те, при которых он некогда жил?

— Конечно, понять это нелегко, а между тем, действительность идет вразрез со всеми вашими научными доводами.

Стилонур

Птеригот и его клешня

— Этого быть не может.

— В таком случае, ваш трилобит не трилобит.

— Да нет же! Это не подлежит никакому сомнению.

— Довольно уже вам разговаривать, — вмешался Станислав. — Бог весть, какой долгий путь у нас впереди, а мы даром время теряем.

— Ты прав, — подтвердил лорд Пуцкинс, — нам надо как можно скорее убраться отсюда. Здесь не только деревьев не видать, но даже ни малейшей травки, стебелька, — словно мы не в Европе, а в безлюдной пустыне.

— Нам сегодня же следовало бы добраться до ближайшей деревни, — сказал Станислав.

И геолог и лорд ничего против этого предложения не имели, но какая-то страшная слабость приковывала их к месту.

Между тем, надвинулись тучи, засверкала молния. В воздухе стало невыносимо душно. Путешественники печально глядели на мрачный горизонт и в бессильном отчаянии ждали грозы. Наконец небо как будто разверзлось: дождь хлынул теплыми густыми струями, крупный град бил их по лицу и рукам, беспрерывный гром оглушал их и, казалось, вот-вот упадет на них и убьет наповал. Доктор Допотопнов лихорадочно-нервным движением схватил лорда за руку и упал без чувств на землю.

XI

ДЕВОНСКИЙ ПЕРИОД

— Конец, конец нашим страданиям! — радостно воскликнул на следующий день Станислав, вступая вместе с лордом и профессором в тенистую зеленую чащу. Лорд обрадовался не менее Станислава; один лишь геолог упорно молчал. Они были далеко от того места, где дождь накануне едва не затопил их. Лорд и Станислав подняли спор о том, кого они раньше встретят, пастухов ли босняцких или пасущиеся стада, а профессор с изумленным видом вглядывался в зелень папоротников, лепидодендронов и каламитов. Погруженный в свои наблюдения, он машинально шел за товарищами, едва понимая, о чем они говорят.

— Местность напоминает мне девон, — произнес наконец геолог, внезапно останавливаясь перед лордом.

— Меня это мало интересует, — ответил тот. — Вы скажите лучше, скоро ли мы выйдем из этого леса и найдем какую-нибудь деревушку?

— Если это девонский лес, — сказал профессор, — в чем я еще сомневаюсь, то с нами произошло что-то непостижимое.

— Говорите толком, — в чем дело?

— Но я и сам этого не могу понять, а если бы и мог, то не захотел бы. Я предпочитаю сомневаться, — вскричал вдруг геолог, все более и более возвышая голос, — так как, если бы я перестал сомневаться… то я должен был бы сказать вам, что вы не встретите ни пастухов, ни пасущиеся стада, хотя бы обошли кругом весь земной шар!

— Успокойтесь, успокойтесь, профессор, зачем так волноваться, — это вредно, — сказал лорд.

— Ах, Боже, да неужели же я с ума сошел! Вчера я нашел силурийского трилобита, сегодня я опять в девонском лесу. Но нет, я в полном уме, и то, что я вижу, не сон, а действительность. Знаете ли вы, что вчера еще лес этот не существовал?

— Что?!

— Я говорю, что если трилобит был настоящим, то вчера совсем еще не было лесов на земле; от вчерашнего до нынешнего дня прошли миллионы лет, и в морях должны были образоваться отложения в 20.000 футов толщины! Но… лучше не думать об этом, так как и вправду можно с ума сойти.

Лорд Пуцкинс ничего не ответил. Видно было, что он делает над собой неимоверное усилие, чтобы не расхохотаться.

Оба молча пошли рядом.

— Вы, кажется, сказали, профессор, что вчера еще не было этого леса? — спустя несколько минут спросил Станислав.

— Конечно! — ответил геолог. — В силурийском периоде не существовало наземных растений; не было даже мхов. Тогда росли одни только водоросли.

В девонском лесу

На материках растительность создавалась очень медленно, и почва для более крупных, совершенных растений подготовлялась в течение долгого времени. Животные же были только морские и весьма несложного строения. В девонском периоде животный мир также сосредоточивался преимущественно в морях. Если бы ты мог заглянуть в глубь девонского океана, ты бы увидел небывалое в силурийском периоде количество кораллов и аммонитов, родственных современным наутилусам, или корабликам. Далее, не говоря уже о том, что все породы трилобитов подверглись значительным изменениям, что число их значительно поредело и что появились в большом числе морские звезды и морские ежи, — в море произошло событие необычайной важности.

— Что же именно? — спросил Станислав, чрезвычайно польщенный тем, что профессор ведет с ним ученый разговор.

Морской ландшафт девонского периода

— Появились новые существа, обладавшие позвоночником. Вначале они мало отличались от кольчатых червей, к которым более всего приближались по форме и строению, но с каждым тысячелетием сходство это все более и более стушевывалось, и в конце концов они превратились в животных, которых мы называем рыбами.

— Так значит, здесь есть рыбы, по вашему мнению, и нам будет чем подкрепиться?

— Здесь есть рыбы, но они далеко не такие, каких ты привык видеть в рыбных лавках и садках. Рыбы девонского периода, милый мой, вряд ли придутся тебе по вкусу. Рыбы, известные поварам, большей частью покрыты чешуей и имеют твердые кости, тогда как у рыб девонских скелет хрящевой и большинство их или покрыты костяными пластинками — панцирные рыбы, или только кожей — акулоподобные. Некоторые подробности их строения сближают их с земноводными (амфибиями), которые появились гораздо позже. Немногочисленные современные представители хрящевых рыб — семейство осетровых (осетр, белуга, севрюга, стерлядь), акуловых и некоторые другие — не дают достаточного представления о внутреннем строении девонских рыб.

Девонские рыбы: голоптихиус (вверху) и птерихтис

Что было в них истинно девонского, не сохранилось до нашего времени. Гигант в броне дитихтис, с подвижной головой, имевшей метр в длину, спорил тогда из-за пальмы первенства с крупнейшими из акулоподобных. Напрасно было бы также искать теперь таких странных и причудливых рыб, как птерихтис и многие другие, которые наводняли тогдашние моря. Голова и туловище этих удивительных созданий были покрыты плотными щитками, представлявшими крепкий панцирь и защищавшими их от ударов врагов.