Чтение онлайн

— В XIX веке по Р. X.

Старик начал быстро считать.

— Теперь, — сказал он, — 1300-ой год господства всеобщей взаимной любви, — значит, по счету древних народов, 11895-ый год после Р. X.

— Как! значит, я на 10000 лет пережил свою эпоху? — воскликнул в испуге и страшном волнении геолог. Затем, придя несколько в себя, он в немногих словах рассказал старику о своих необычайных приключениях. Тот повел его в свой кабинет, где в свою очередь познакомил в главнейших чертах со своей эпохой.

Все жители республики Униам-Веси были равны меж собою. В этой счастливой стране царила любовь к ближнему, доходившая до самопожертвования. Все люди носили в своих сердцах эту великую любовь, и оттого их одухотворенные кроткие лица сияли таким лучистым светом. Такие лица встречались и во времена профессора, но очень редко. И кому раз случалось их видеть, тот никогда их забыть не мог. Ученый наш вспомнил, что видел в своей жизни только раз такое лицо. Оно оттеняло белоснежный головной убор одной сестры милосердия.

Старик, между тем, продолжал рассказывать ему самые удивительные вещи. Войны на земле, по его словам, давно уже не было. Последние войны произошли между варварами, занявшими всю Европу, когда белая Европа начала вырождаться. Они вели воинственный и жалкий образ жизни. Часть этих людей постепенно смягчила свои нравы и в конце концов достигла высшей культуры.

***

— Вы едите мясо? — спросил профессор.

— Мясо?

— Ну да, мясо животных, баранов, например, быков. Неужели вы не понимаете моего вопроса?

На лице старика появилась неприятная гримаса.

— Если бы у нас и были животные, ни у кого не хватило бы жестокости убить живое существо и есть его мясо, — ответил он, не скрывая отвращения, которое возбуждала в нем одна мысль о животной пище.

— Чем же вы питаетесь? Вероятно, одними растениями?

— О нет! у нас слишком мало места на земле для растений. Мы с помощью химии производим вещества, необходимые для поддержания жизни. С тех пор, как человечество перестало есть мясо, исчезли многие болезни, терзавшие род человеческий, и заглохли дурные стремления, державшие людей в животном состоянии, нередко толкая их в объятия преступления. Телесных потребностей у нас мало, и мы стараемся иметь их как можно меньше. Оттого у нас много сил и времени для удовлетворения духовных нужд, для радостей служения ближним. Тяжелого труда мы не знаем. Мы пользуемся мертвыми, послушными силами природы. Вода, приливы и отливы морские, солнечные лучи и тепло, добываемое из глубины земли, — вот неистощимые источники силы, заменяющие давнишних домашних животных и паровые машины. Каждый взрослый гражданин обязан исполнять в течение трех лет наиболее тяжелые и необходимые для общественного благополучия работы. Других повинностей мы не знаем. Мы все одинаково работаем и больше всего над познанием чудес вселенной. Музыка есть наше любимейшее занятие в часы досуга. Благодаря ей мы, словно на крыльях поэзии, уносимся в светлую область высоких наслаждений. Она дает нам предвкушение иной, более совершенной и счастливой жизни.

— Значит, и вы не совсем счастливы?

— Нет, мы счастливы. Но если бы мы не знали никаких забот, не имели высших желаний и утопали в безбрежном море довольства, мы скоро утратили бы представление о том, что такое счастье. Заботы и высшие желания облагораживают и возвышают нас. Более всего мы страдаем, когда мы не в состоянии помочь ближним и поднять их на желанную нравственную высоту…

Старик долго еще говорил, но это уже были вещи, которых геолог никак не мог понять. Наконец он решился прервать старика, тихий говор которого звучал, как дивная песня.

— Простите мою дикость, — сказал он. — Я умираю с голоду, — нельзя ли мне чего-нибудь поесть?..

Старик сконфуженно вскочил со стула.

— Простите великодушно, что я раньше не вспомнил об этом, — извинился он и указал на одну из стен, в которой виднелась небольшая дверь.

— Это что?

— Столовая. Войдите туда…

Геолог взялся за ручку двери, открыл ее, и глазам его представилась крохотная комнатка, в которой мог поместиться только один человек. Вдоль стен блестели ряды трубок и кранов с надписями, которые хозяин стал объяснять Допотопнову. Это были химические соединения, составлявшие единственные пищевые вещества усовершенствовавшегося человечества. Вещества эти не имели вкуса, но были чрезвычайно питательны. Человечество давно уже перестало быть лакомкой. За общим столом давно уже перестали есть. Еда считалась грубой потребностью и совершалась в уединении. Утонченность чувств достигла высшей степени.

Геолог, подкрепившись этим необычайным способом, попросил старика еще раз показать ему самый старый отдел музея.

Тот охотно исполнил его просьбу и повел его в английский отдел.

— Отчего у вас так мало памятников этой эпохи? — спросил палеонтолог.

— Ничего удивительного в этом нет. На месте ваших городов несколько раз вырастали новые города и сменялись народы. Желтая раса стерла с лица земли белую и получила за это возмездие от самой природы. Суровые зимы и связанные с ними бедствия начали в 5-м тысячелетии опустошать села и города. В 6-м и 7-м тысячелетиях снега и льды на многие века заковали все северные и умеренные страны. Цивилизация перенеслась тогда на юг. Еще позднее был целый ряд повальных болезней, опустошительных наводнений и резких климатических перемен. Что же удивительного в том, что после всех этих погромов остатки от ваших времен оказываются очень незначительными? Все это очень ценные предметы, которые добыты с большим трудом при разных раскопках.

— И это все, что у вас есть от тех времен?

— Нет, это только английские памятники. У нас есть еще предметы, на которых никому не удалось разобрать надписей. Пойдемте налево, в ту залу…

Геолог очутился в комнате, уставленной рядами стеклянных шкафов, заключавших в себе разные старинные предметы. Он жадно стал читать надписи. Они были на немецком, французском, итальянском и других европейских языках. Он читал знакомые ему слова, стихи любимых поэтов, имена родных писателей, и сердце его билось молотом в груди, и в висках стучало от сильного волнения. Вдруг он заметил золотой крест. Он не мог больше владеть собой. Горло его сжала судорога, и слезы ручьем полились из глаз…

***

Вдруг профессор услышал какой-то шепот.

— Он приходит в себя, — тихо сказал кто-то. — Слава Богу, теперь он спасен.

Геолог широко открыл глаза, глубоко вздохнул и увидел вокруг себя несколько знакомых лиц: лорда Пуцкинса, Станислава и доктора Мухоловкина. Счастливые лица приятелей вызвали улыбку на бледных губах профессора.

— Я спал? — едва слышно спросил он.

— Да, поспите еще немного, — это вас укрепит.

— Вы, значит, не погибли? А я вас оплакивал, дорогой лорд!

— Как видите, я еще на ногах…

Геолог вгляделся в лорда и заметил в нем перемену. Он похудел, а волосы его были коротко острижены.

— Вы больны, лорд, — сказал он, — и ты, Станислав… Как ты бледен!

— Слава Богу, все кончилось, — ответил лорд. — Мы спасены. Не думайте ни о чем… Усните…

Геолог уснул крепким, покойным сном. Когда он проснулся, ему сообщили, что он был тяжело болен, что их всех трех откопали в пещере в бесчувственном состоянии, и спасла их лишь немедленная решительная помощь. Опаснее всех был болен геолог. Он в течение десяти дней боролся со смертью. Вызванный телеграммой доктор Мухоловкин все время не отходил от его кровати. Все, что геолог видел после того, как в подземелье погасла последняя лампочка, было не больше как лихорадочный бред на почве любимой науки. Лорд и Станислав бредили по-своему и страдали вместе с геологом. Когда последний выздоровел, все вернулись в свои родные города, к своим занятиям. На прощанье профессор сказал доктору Мухоловкину:

— Картины, которые я видел в бреду, особенно последние, до сих пор носятся перед моими глазами. Я их опишу, а затем приступлю к книге по палеонтологии. Это моя давнишняя мечта. Пожелай мне успеха!

ОБ АВТОРЕ

Эразм Маевский родился в Люблине в 1858 г. По окончании варшавской гимназии изучал фармакологию в Варшаве и Риге, затем заменил отца в качестве руководителя семейного предприятия «Варшавская химическая лаборатория Ипполита Маевского и сыновей». Благодаря доходам от коммерческой деятельности Маевский мог не только вести жизнь обеспеченного человека, но и заниматься самыми разнообразными научными изысканиями. В частности, он увлекался энтомологией, опубликовал книги Neoptera Polonica и двухтомный Словарь польских зоологических и ботанических наименований (1891).