Чтение онлайн

Значит, остаток дня в полном моем распоряжении. Пока профессор сдувает пыль с газетных вырезок и строчит шифрованные заметки, пойду-ка я разомнусь.

Я решил сделать себе приятное. Дважды во время прогулок по рынку на Бервик-стрит на мои брюки покушался некий щенок — хорошо известное в Сохо крошечное создание, имевшее манеру оглушительно лаять на прохожих. Пришла пора покончить с мерзким отродьем. Окажу обществу услугу. Признаться откровенно (и плевать, если эти слова неприятно поразят впечатлительных читателей), убийство животного всегда поднимает мне настроение. Предпочтительнее, конечно, завалить крупного зверя где-нибудь в джунглях, но в Лондоне вряд ли найдётся такой, разве что в зоосаде. Даже мне кажется недостойным стрелять сквозь прутья решётки в какого-нибудь льва Раджу или слона Джамбо. А вот некоторые впавшие в отчаяние престарелые охотники пытались таким образом пополнить коллекцию трофеев, когда подагра или разгневанное начальство мешало им вернуться в саванну.

Но я вполне удовольствуюсь надоедливой собачонкой. Убийство тем слаще, что хозяин щенка — надоедливый мальчишка. У меня специальная трость, в которой прячется шестидюймовый клинок из превосходной шеффилдской стали. Лезвие выскакивает наружу, стоит лишь определённым образом повернуть рукоять. Идеально подходит для таких вот случаев. Нужно лишь, с невинным видом прогуливаясь по рынку, исхитриться незаметно совершить свой coup de grace [12] . Испанцы, например, ценят искусное владение клинком, и в Мадриде мне даровали бы в качестве трофея собачьи хвост и уши. А вот в Лондоне, пожалуй, меньше бы негодовали из-за убийства мальчишки.

Я бродил по рынку и якобы внимательно рассматривал белокочанную и цветную капусту (хотя чёрт меня подери, если я знаю, чем они отличаются). Крутил трость в руках, то и дело указывал на тот или иной овощ в самом дальнем углу прилавка, а потом небрежно помахивал ею в воздухе, как бы демонстрируя недовольство качеством товара. Щенок сидел на обычном месте, цапал проходящих дам за юбки и глотал подачки, которые кидали ему собаколюбивые клиенты. Мальчишка, торговец томатами, бдительно оглядывался по сторонам — его намётанный глаз выискивал в толпе воришек. Занимательная задачка! Такого перехитрить гораздо интереснее, чем толстого самодовольного констебля.

Двадцать минут потратил я на разведку и в конце концов стал ориентироваться в шумной рыночной толкотне не хуже, чем в джунглях.

Именно поэтому и сумел их заметить.

Смуглых человечков. То были не загорелые сборщики хмеля из Кента, а туземцы с далёких нездешних берегов.

Я не то чтобы их видел. Увидеть их удаётся редко. Просто вы вдруг замечаете полоску коричневой кожи между манжетой и перчаткой, оборачиваетесь — но вокруг лишь скопление белых лиц. Или среди выкриков уличных торговок улавливаете слово, сказанное на гималайском наречии.

Во время охоты на тигра обычно наступает такой момент, когда вы задаётесь вопросом: а не охотится ли тигр за мной? И зачастую оказываетесь правы.

Я наконец приблизился к псу. Ну, вот и всё. Поднял трость (так, чтобы кончик оказался над собачьей головой), сжал рукоять, готовясь повернуть её нужным образом.

И вдруг в куче томатов блеснули красные глаза. Я моргнул и всмотрелся — ничего. Просто слишком много томатов, чересчур спелых томатов, по цвету напоминающих кровь.

Момент был упущен. Пёс остался в живых.

Как пожалел я о том пенни! Хоть и не мне теперь принадлежит зелёный глаз жёлтого бога, но зато именно я профинансировал сделку Кэрью и Мориарти. То есть связал себя с камнем.

Проклятие отныне распространяется и на меня.

Я поспешно направился на Оксфорд-стрит.

Щенок даже не подозревал, как близко подходила к нему смерть. Я вышел с рынка, где убийца мог с лёгкостью подобраться ко мне в толпе и всадить собственное стальное лезвие. Но вышел я оттуда только потому, что мне позволили. Кровавый долг требовал оплаты.

За мной неотступно следили чьи-то глаза.

Я всё же воспользовался тростью, но только чтобы умыкнуть с прилавка яблоко. Не самое значительное преступление.

На Кондуит-стрит пришлось возвращаться кружным путём. Я торопился, но старался не бежать. Мне не мерещились йети за каждым углом. Правила этой игры совсем иные. Тебе как бы дают понять, что за углом может прятаться йети, и ты начинаешь волноваться понапрасну из-за любого угла на пути. Бдительность неизменно притупляется. И тогда из-за первого же угла, на который ты не обратил должного внимания, выскакивает йети. Чёртовы нервы, даже мои нервы, а уж они, по признанию многих, прочнее стальных канатов и вполне годятся для строительства подвесных мостов.

Я перестал потеть от страха, лишь когда снова оказался на Кондуит-стрит и увидел знакомое лицо Коротышки (этот попрошайка в случае появления возле нашего дома полиции или каких-либо агрессивно настроенных субъектов должен свистнуть в свисток). Брошенная мною монетка тут же исчезла в его кармане.

Спокойным шагом вошёл я в приёмную, мысленно посмеиваясь над чересчур разыгравшимся воображением.

Профессор что-то объяснял компании хорошо знакомых мне злодеев. На комоде у всех на виду сверкал «Зелёный глаз». Интересно, Мориарти специально собрал здесь самых искусных мошенников Лондона? Надеется, кто-нибудь умыкнёт проклятый изумруд и будет сам иметь дело с последствиями?

— Моран, вы решили к нам присоединиться? — холодно поприветствовал он меня. — Я хочу собрать небольшую коллекцию королевских драгоценностей. Изумруд — наше первое приобретение. Можно сказать, ему нет равных, но, думаю, я смогу найти достойную пару.

С этими словами мой работодатель вынул из кармана предмет, напоминающий формой и размером ружейную пулю. Горошина, зажатая между его большим и указательным пальцем, зловеще блеснула. Профессор положил её рядом с изумрудом.

Чёрная жемчужина Борджиев.

Последним, кому хватило неблагоразумия приобрести жемчужину, был Николас Саввидес из Ист-Энда, торговец нечестно добытым добром. Этого отпетого мошенника хорошо знали собиратели драгоценных безделушек. Его сломал пополам Хокстонский Монстр. Когда торговца нашла полиция, его пупок составлял интересную композицию с задницей, а глаза вылезли из орбит. Но мёртвому бедняге было уже всё равно.

Что любопытно, Монстр не пожелал оставить жемчужину себе. Эксцентричный недоумок, страдающий гипофизарным гигантизмом (об этом свидетельствовали огромные, как у гориллы, плечи и раздутое лицо), бродил по лондонским улицам в своей чудовищной шляпе с загнутыми полями и в трещавшем по швам пальто и убивал всех, кому удавалось завладеть чёрной жемчужиной. А злосчастный трофей тут же вручал очередной «французской» актрисе. Дамочки с завидным постоянством несли её в дешёвый ломбард, и всё начиналось по новой. Великан перебывал у всех исполнительниц канкана из мюзик-холла «Тиволи», но, как говорится, не он один такой.

Монстра ловили, судили и вешали. А он каждый раз уходил с эшафота, насвистывая Оффенбаха. Насколько мне известно, в него стреляли полисмены, похитители драгоценностей и даже один известный скупщик краденого. Но пули его не брали. Однажды мерзавца взорвали при помощи гелигнита. Безуспешно — на редкость крепкие кости.

Я и понятия не имел, что Мориарти раздобыл жемчужину Борджиев. Но раз его задница и пупок всё ещё на своих местах, видимо, до Монстра новость пока не дошла. Но дойдёт обязательно. Когда жемчужину выставляли напоказ, гигант моментально узнавал о новом владельце. Он влачил жалкое существование в доках, ел крыс (и кое-что похуже) и пил воду из Темзы. Поговаривали, верзила каким-то образом физически связан со своей ненаглядной безделушкой. Как бы то ни было, у него, несомненно, имелись свои источники информации. Скоро Монстр явится за побрякушкой на Кондуит-стрит. Как будто мало нам мстительного жёлтого бога.